успеваешь их рассмотреть, поэтому сложнее узнать знакомые улицы. Чувство пространства теряется, я даже не пытаюсь сориентироваться по нашему местонахождению. Настя что-то мне рассказывала. Про своих подруг, про то, как недавно ездила к родителям, которые жили в другом городе. Как неудачно купила осенние сапоги и поэтому ходит в старых. А мне это было не интересно. Мне была не интересна та её сторона, которая есть у всех девушек и изначально скрыта. Вся эта бытовая суета, обыденность. Она, твердым камнем притупляет острое лезвие страсти, ему не распилить его. Думаю, это невозможно. С другой стороны, это нормально. Точнее, естественно. Все ведь это понимают, и многие психологи уже смозолили языки обсуждая проблему потери интереса к вещам, которые нас не могут больше удивить. А может, у этой проблемы и нет решения?
Я старался участвовать в диалоге. И почему мне было это так сложно? Может, мне было стыдно перед самим собой за свои поганые мысли и фантазии. Ведь объект этих фантазий сейчас находился прямо передо мной. Может, мне было стыдно перед Настей? Стыдно за свою неконтролируемую похоть. Ведь мы оба понимали, что за эту неделю, я мог оказаться у неё не первый, и даже не второй. Но те сегодняшние два часа я любил её так, будто это была первая брачная ночь влюбленных до безумия молодожёнов, мой язык и мои губы не оставили на ней ни одного места, которое не опробовали бы на вкус. Думаю, что другие мужчины, любят её совсем по-другому.
— Ты иди, я сейчас расплачусь и подойду. Может, прогуляюсь ещё тут, голова что-то гудит — тихо сказал я, состроив на последнем слове небольшую кисловатую гримасу, будто бы хотел выглядеть более убедительным.
Такси уже стояло около клуба. Через закрытые автомобильные стекла в салон просачивался звук проезжавших мимо авто, смеха и крика людей, которые толпились у входа, разговоры таксистов, стоявших около своих машин. Ощущалась неприятная колючая суета, которая воспринималась мной совершенно враждебно. Я устал после рабочего дня, после секса, мне просто хотелось спать. И громкая музыка в накуренном зале со стойким запахом алкогольных коктейлей просто бы добила меня.
— Ну хорошо, только давай быстрее, — игриво ответила она и вышла. Я достал деньги, чтобы отсчитать таксисту. Чуть помедлил.
— А можно на Братиславскую?
Он повернулся ко мне, будто хотел удостовериться, что это звучит не через колонки его автомобиля. Видимо, он явно ожидал, что я выйду, и он поедет дальше. Затем сильно прижал нижнюю губу к верхней, выразив ей молчаливое «ну как хочешь», и автомобиль нервно тронулся, пытаясь вклиниться в непрерывно идущий поток объезжавших таксистов автомобилей.
Почему-то, я не могу ощутить удовлетворения от сегодняшнего вечера. Будто это скользкий слизняк, выкатывался из-под моих пальцев, когда я пытался его прощупать. Удовольствие присутствует только во время самого процесса, а потом... колючий дискомфорт, стыд, пожалуй, ещё и усталость. А затем, ощущение, будто внутри что-то не на месте. И мешает мне до конца впитать в себя послевкусие сегодняшнего секса. Сложно было заснуть, так как мозг щепетильно мусолил этот факт. Пытался прощупать свежие воспоминания. Как давить ногой воздушный шарик. В каждый следующий момент думаешь, что вот-вот получится. А он продолжает выскальзывать из-под ноги. И ты понимаешь, что уже нет смысла в этом, но не можешь остановиться. Я не помню, какая последняя мысль была перед тем, как сон полностью проглотил меня. Помню, что каждая мысль приобретала всё более причудливые формы, как только сон становился на шаг ближе ко мне. И я уже не заметил полного его наступления.
В кинотеатре