на мизерных процентах! С улицы к вам пришла «Красотка» с «платиновой» картой в кармашке...
— Так и идите в салон «Леди Вумен», госпожи Коротковой, а не учите меня жить. Там вас отмоют и приоденут. Здесь недалеко. Пару кварталов, если вам откроют. А у меня-таки, ломбард! А не распродажа. И не морочьте мне голову! «Платиновая» карта весьма востребована сама за себя и не нуждается за мои услуги!
— А если она содержит карбонадо? Алмаз «Чёрный Лебедь» в семьдесят два карата с сорока семью гранями...
— Вы-таки хотели, чтоб я засмеялся?!
— Мне часто говорят за пошутить.
— Вы знаете за Одессу?
— Нет, за Одессу не знаю. Я просто действительно, люблю посмеяться. Но не сейчас. Загляните мне в карманчик жакета! — Света снова показала ладошки, и повернулась к ювелиру бедром с разошедшимся на юбке швом. — А то, если это сделаю я, вы-таки не поверите, что он чёрный от рождения.
Хозяин ломбарда засомневался, но профессиональный интерес — своими глазами увидеть невозможное, черный алмаз таких размеров, в нём быстро пересилил неверие.
Из кармана зеленой жакетки, заляпанной брызгами жидкого, смешенного с соляркой битума, дрожащей рукой ювелира из маленького городка, словно из недр космоса, был вынут осколок миллиарды лет назад упавшей на землю звезды. Брошь — садившийся на воду черный лебедь, лишь оттеняли желтые сапфиры на белом золоте, скрывая её главное достояние, — крупный алмаз карбонадо «Чёрный Лебедь».
— Таки не может быть! — пробормотал он, в то же время восклицая.
— Может, может. Теперь у вас найдется немного горячей воды и горсточка риса, для бедной девушки? Только что упавшей с... забора!
Вода нашлась не сразу, только после тщательного изучения ювелиром загадочной броши. Но уже через час Светка бултыхалась в предоставленной ей целой ванне. Оборудованная в комнате исторического здания — когда-то без удобств, она была в полном её распоряжении. Салон «Леди Вумен» сместился по улице Калинина на два квартала, прямо в Ломбард, и, временно, там остановился, в лице её хозяйки — госпожи Коротковой и двух ее работниц, молоденьких девушек.
В данной восьмерке времени Дульсинея Федоровна Короткова, — по покойному мужу дальняя родственница полковника Короткова начальника РОВД, — являлась вовсе не вахтершей общежития работниц хлебокомбината. Стаж её партийного прошлого закончился вместе с эпохой коммунистической партии Советского Союза, и она об этом нисколько нетужила. Получив от отца — главного инженера комбината, акции по факту приватизации предприятия и вовремя продав за у.е., она открыла салон и теперь процветала на поприще женской одежды и белья.
С ювелиром у хозяйки салона была тесная дружба, если не сказать большего. Дульсинея Федоровна называла его так нежно — Ароша, что сразу попала в подозрение Светы насчет амурных интересов, порхающих по теремку в образе героинь Оноре Бальзака.
Сам же Арон Моисеевич уже мечтал о том, как станет известным ювелиром столицы, весь мир узнает о нём, как о человеке, нашедшем пропавший ещё до революции алмаз «Чёрный Лебедь». Пока, наслаждаясь горячей водой, Светка, на глазок, примеряла наряды, наперебой предлагаемые ей Дусей Коротковой, — то, что понравилось в одну сторону, что нет, в другую, ювелир перетряхивал в своей библиотеке каталоги самых известных алмазов мира. «Большая звезда Африки», «Великий могол», «Орлов» — отыскивал описание исторического пути «Чёрного Лебедя»...
Дульсинея покинула Арошу, оставив для гостьи больше половины коробок, коробочек и свертков, что принесли её улыбчивыми помощницы, и, пропорционально оставленному товару, опустошила его кошелёк.
Поскольку, всё могло быть именно так, а не иначе, то, только Света, устало зевая, вышла из оборудованной под ванную комнаты в роскошном махровом халатике, Арон Моисеевич, человек исключительно дела, пожелал завести
Дети застоя (3. Света. Дачные уроки)