разговор об алмазе. Откуда затерянный в смутные годы революционных потрясений алмаз «Чёрный Лебедь» оказался у Веры Павловны Костровой? Президента и учредителя фирмы "Исторический театральный костюм"».
Перед тем, как выбросить, ювелир не побрезговал и обшарил пришедший в полную негодность антикварный наряд таинственной гостьи, стиля «милитари», найдя в кармашке жакета визитку. Чему Ароша удивился не меньше увиденному драгоценному камню. Жаль, что города указано не было, но точно не здесь. В родных пенатах, Арон Моисеевич знал всех добропорядочных людей, кто мог себе позволить визитки такого качества.
Скорее всего, она приехала из Северной Пальмиры, почему-то решил Ароша, определив свалившуюся на него прямо с забора девушку-загадку в столичные штучки. С этим крепким убеждением он и предложил Светке немного ликера и фруктов, для начала серьезного разговора.
Поскольку противоположная сторона была женщина, — ювелир немного печалился, что для обсуждения общих интересов, ее не пригласишь в баньку с девочками, пивом, водкой и шашлычком, то он открыл «Амаретто» местного полуподпольного, полуофициального самогоноварения — в общем полу на полу. Открыл как добавочный тест на благородство и, конечно же, кредитоспособность...
Расположившись с ножками в мягком кресле, около столика, кокетливо прикрыв коленки полой халата, Света поднесла рюмку с ликером к губам и сморщила носик.
Аромата зернышек абрикоса с пряностями, миндального ореха — марципана, и в помине не было. От рюмки несло разведенным кондитерским сиропом-концентратом — ирисовым. И это в лучшем случае, а в худшем «Юпи», древесным спиртом и сивушными маслами.
Тест был пройден. Не дожидаясь, пока Света что-нибудь скажет по поводу поставленной обратно на стол рюмки, прочитав в её глазах «Какая гадость!», Ароша открыл бар, где стояли лучшие вина Франции, Германии, Италии. Белое и красное, сладкое, полусладкое, сухое и полусухое.
— Между прочим, я мог бы сочинить и получше! — приглашая к выбору, произнес он.
— О, милейший Арон Моисеевич, вы меня искушаете! Если в этом провинциальном городе только возможно, то я бы чуточку пригубила «Доннхофф. Шлосбокельхаймер Фельсенберг Рислинг Шпетлезе», с ароматными нотами папайи, орехового масла и лайма, — ответила она, всецело развеивая последние сомнения осторожного делового человека, истинно-саксонским произношением названия дорого немецкого вина.
Бутылка Рислинга была незамедлительно открыта. Грушевидный, на высокой ножке, бокал гостьи наполовину наполнился бело-золотистой влагой. Света его подняла, держа меж двух пальчиков, и слегка приласкала губами.
— Наверняка, Арон Моисеевич, у вас ко мне есть вопросы, — проговорила она, немного посмаковав вино. — Я готова на них ответить. Если в череде вашего, найдется местечко и для моего любопытства.
— Конечно-таки есть, Верочка! И конечно, найдется! — радостно воскликнул Ароша.
Света приподняла бровь, сотворив удивленное личико.
— Боже-ж мой, Верочка! Не подумайте за меня плохо. Но ваш прежний наряд нуждался в мусорном баке и перед тем как его туда отправить, я-таки не мог не проверить карманы. Вдруг там завалялся ещё один карбонадо! — Ароша улыбнулся. — Таки за размер поменьше. А так как вы пропадали в ванне, я не имел смелости вас беспокоить. Мне пришлось их проверить без вашего согласия. Визитка сама показала, как вас звала мама, и чем вас наделил папа. Таки в Петербурге?
Света умела мыслить быстро. Когда Арон Моисеевич назвал ее Верой, она вспомнила о визитке подруги, сопоставила, успев даже прокрутить в головке бессмертную комедию Гоголя «Ревизор» — явление восьмое: Хлестаков, городничий. Правда в сцене не хватало Добчинского, но и Света не Хлестаков, скорее Хлестакова, ну а уж ювелир, совсем не городничий.
Света мурлыкнула:
— Да. Батюшка меня не понимает, Арон Моисеевич. Рассердился старик, что как приехала из Гарварда, так до сих пор ничего не делаю в Петербурге. Он думает, фирму мне
Лихие 90-ые. Глава 01 - Мечты