любви, он не наводил уныние на молоденьких девушек, приходивших на поклонение в храм Золотого Полоза. Было решено сделать-таки заколку в виде садившегося на воду лебедя, вставить туда-таки алмаз, а саму брошь похоронить с главной жрицей храма, украсив им её волосы...
— Очень интересно! — печально вздохнула Света. — А как звали почившую?
— Верочка у вас лицо, словно вы за кого-то знаете? Как у моей покойной Цили, когда я пришел за утро...
— Что вы, Арон Моисеевич!
— Верочка! Это-таки легенда, написанная в самом конце семнадцатого века. Французом, служившем кстати в нашем городке у воеводы, лекарем. Но он не знал за Одессу и не умел писать за любовь. Как-то он провалился в старую-престарую могилу и нашел во власах высохшей мумии «Чёрного Лебедя». А сказочку сочинил, что бы преподнести камень в подарок своему королю. Во Франции, где тоже не знали за Одессу, у него вышел разлад с Людовиком XIV и он бежал в Россию. Боже-ж мой! Чтобы вернуться на историческую родину, ему нужен был не просто камень, а его предыстория, в которую он-таки не применул вставить и свое имя.
— Даааа! А как звали француза, Арон Моисеевич?
— Чтобы я так жил, Верочка, как моя память отдыхает! Драгон... Барон Пьер Драгон-де-Пиожоль. Но ему-таки не посчастливилось увидеть родные края.
— Дракон! Змей!
Света всполошилась. Забыв, что не надела трусиков, она скинула ножки с кресла, оголив внутренность бедер. Ароша не смог удержать взгляда и тот упал на её остренькие коленки, но сейчас гостью это волновало меньше всего, она готова была вынуть из ювелира продолжение.
— Арон Моисеевич, не отвлекайтесь! — запахивая халатик, крикнула Света.
— Боже-ж мой, Верочка. Вы сегодня прекрасно выглядите.
— Это я еще себя плохо чувствую!
— Хотел бы я видеть вас, когда вы-таки себя чувствуете!
— Нет! Лучше рассказывайте о Пьере Драгоне!
Ароша смутился и чтобы вернуть его к тому, на чём прервался, Света немного раздвинула ножки. В знак маленькой компенсации за неожиданный крик женщины в адрес мужчины. Самую малость, чтобы, тем случаем, он совсем не забыл темы разговора.
— О французе? Да, таки о нём! — с усилием оторвался взором Ароша от её коленок. — Так вот. Находка камня разбудила в Пьере Драгоне страсть к разным оврагам, словно в моей Циле — ко мне, когда у меня были волосы. Как умалишенный, он излазил окрестности города, тогда ещё крепости. Всё чего-то искал, искал, пока не провалился в другую яму. На его беду там-таки не было алмазов, зато были острые колья, на которые француз и оделся как ягненок на вертел. Камня при нём не нашли, только записки, где барон подавал «Чёрного Лебедя» как «умирающего» в Большом. Так алмаз стал украшением сарматского храма Дракона или Драгона, — по-французски, звучит-таки одинаково.
— Вы хорошо знаете историю этого города, Арон Моисеевич! — уже почти справившись с эмоциями, мурлыкнула она, ещё немного раздвинув коленки.
Как и всякая женщина, Света знала, что лучшее средство отвлечь мужчину от своего лица и спрятаться, — перенести все его внимание ниже. Так она и сделала. Ароша не заметил того волнения, с которым гостья его слушала.
— Боже-ж мой, Верочка! Историей я интересуюсь только по ювелирной части. К примеру, у карбонадо, или как вы выразились: «уголька», есть один недостаток. Считается, что этот камень таки распространяет вокруг себя аннигиляционное поле и требует, чтобы хозяин начал работу в области магии. Если не послушать голос черного бриллианта, то последствия могут быть непредсказуемыми. Ваш отец оказал вам плохую услугу, купив на черный день не совсем подходящий оберег.
Баня