для зеленого борща, она сама всё положит. Да, ещё сметаны...
Софи отключила телефон, встала и обняла меня.
— Тань, ты чего?
— Я? Ничего, так...
— А-то, я не вижу... Стесняешься пустого холодильника?
— Зачем я тебе, Сонь?
— Любить... Мне надо любить! Без любви я не могу...
— А я могу...
Мысленно, к реплике я добавила знак вопроса, но только мысленно, прозвучало же это как утверждение. Я подняла мокрые руки, призывая отпустить меня.
— Перестань, не рви мне сердце... — шепнула она.
— Я взбалмошная, Сонь! Отливы, приливы, — полнолуние. То я хочу, то не хочу! То мне надо, то не надо! Зачем тебе меня терпеть? Я себя, и то, иной раз, переношу с огромным трудом. И сейчас тоже...
— Тань, думаешь, хорошо жить, когда все вокруг тебя под козырек?! Приказала — привезут! Захотела, — лягут!
— Не знаю...
— А я знаю! Ночью, часто не спишь, лежишь и думаешь: что нужно от меня той, которой, любя, я отдала всё... Я или мои деньги? Возможности, власть! Полагаешь, меня мало пользовали? А чего не попользовать-то! Баба с большими деньгами, связями и со странностями! Когда была молода, красива, — как, что не так, в шубе отказала или «Жигули» вне очереди не выбила — любовь быстро проходила, бывало и анонимкой в обком стращали! Сейчас, обкома нет, мужу я без разницы, так вроде как к старухе, то ли ластятся, то ли льстятся. В конце концов, я же не полнейшая дура! Всё понимаю, но ничего не могу собой поделать! Веришь?!
— Какая же ты старуха, Сонь! Не правда!!! — искренне вскрикнула я. — Ты красив
ая, я, когда тебя впервые у Людки увидела, позавидовала. Нет!!! Нет, Соня, не позавидовала, забудь! Влюбилась...
Для большей убедительности, не давая ей ответить, я захватила её губы своими. Мои мокрые руки обняли Софи, я жадно стала поедать её помаду, в подсознании, мелькнуло: «Никакого секса сегодня». Я готова была отдаться Софи, но почувствовала, что она не отвечает мне взаимностью...
Я опустила голову.
— Прости. Я не хотела. Правда, правда!!! Я не пользуюсь тобой, Соня. Просто, неожиданно мне захотелось тебя. У меня так бывает...
— Нам нужно расстаться... — ответила она, отстраняясь.
— Нет!!! Ты об этом думала, когда я мыла посуду?
— Да...
— Надо... Так уходи!..
Я сама не ожидала от себя такого поворота. А что я ей скажу? Останься? Так она будет думать, что я зарюсь на её деньги. Нет, пусть лучше уходит... Завтра выйду на работу, и всё пойдет своим чередом...
Расплакалась. Взяла полотенце, села на стул и расплакалась. Мне стало так тоскливо. Почему, я должна что-то доказывать, Соня?! Я всегда была честной с тобой!
Она рванулась из кухни к входной двери, но мой красноречивый взгляд, боль сердца, её остановил. Вернулась. Обняла.
Утирая одним полотенцем руки и глаза, я пробормотала:
— Я тебя заляпала...
— Где?! — улыбнулась она.
— Вот и вот...
На полупрозрачном, поволокой, пеньюаре, в районе её грудей, мыльными разводами сидели два темных пятна. И когда я успела ухватить Соню, мокрыми руками?
— Никакого секса сегодня, да?..
— Никакого... — улыбнулась я, сквозь слезы...
— Пошли...
В спальне, она скинула пеньюар и легла, приглашая пристроиться рядом. Шмыгнув носом, влажным от непросохших слез, я расстегнула халат, раскинула пола, роняя его с плеч, и, словно в омут, прыгнула в её раскрытые объятья. Прижалась, соприкоснувшись с ней грудью, вдавливая в мягкость молочных желез Софи свои возбужденные соски и чувствуя её твердые малиновые ягодки. И почему, я должна отказываться от этого удовольствия?
— Сонь, а ведь мы почти поссорились... — муркнула я, покрывая подругу мелкими поцелуями.
— Почти, не считается... — ответила она, учащенным
КОМИССИЯ