— Зато я буду всегда помнить ту, которая перевязал её мне.
Элатий поднялся. Подошёл вплотную, осторожно положил руки женщине на плечи. Глаза их встретились. И тут она, не сдерживая себя больше, обвила руками его шею. Их губы соединились в долгом сладостном поцелуе.
— Я должен идти, — прошептал он, когда они немного разомкнули объятия. — Через час нужно быть в лудусе.
— Да, я знаю. Но ты придешь ещё?
— Непременно.
(1) Субура — один из кварталов Рима, расположенный ближе к северо-восточной части города.
(2) Апулия — сельско-хозяйственная область на востоке Италии
(3) Анаис — древнеармянская богиня любви и плодородия. С её именем, также был связан широко распространенный культ священной храмовой проституции.
(4) эксомида — разновидность короткой туники, обычно одежда рабочего люда и рабов
(5) лудус — гладиаторская школа
Сильвия всегда считала себя женщиной высоконравственной и добродетельной. Никогда разум её не отравлялся ядом грязных, распутных мыслей, никогда в голове её не рождались непристойные, порочные фантазии. И в этом она была полной противоположностью своей развратной сестры, ставшей предаваться всевозможным порокам едва началось ее женское созревание.
Сильвия вышла замуж девственницей. Но даже после первой брачной ночи и других ночей, проведенных с мужем, благодаря свойствам своей души она оставалась целомудренной подобно жрице-весталке. Сильвия, даже не помышляла о других мужчинах. Узы брака были для неё священны.
Но так было до того памятного дня, когда она увидела, как сражается на арене Элатий и как после овладевает у столба рабыней. Впервые сердце молодой женщины забилось так учащенно и так сильно при виде другого мужчины. Впервые она ощутила влечение к кому-то ещё, кроме супруга. В тот миг, когда это наваждение охватило её, Сильвия полностью оказалась во власти своих желаний и если бы вдруг Элатий очутился в тот момент рядом, юная аристократка едва бы смогла удержаться от того, чтобы не отдаться ему, тут же на скамье зрителей. Потом, когда могучий самнит скрылся за створками Триумфальных ворот и наваждение, а лучше сказать минутное помешательство прошло, Сильвия ощутила жгучее чувство стыда. Краска залила её щеки и молодой женщине стало не по себе при мысли, что было бы, узнай вдруг супруг о причинах такого крайнего смущения, узнай он вдруг о её влажных ляжках и промежности, о заострившихся отвердевших сосках. Но он списал её зардевшиеся щеки и ерзание на скамье обычному волнению, сопровождавшему напряженные схватки на арене. Тут, все вокруг были такие: с горящими глазами, раскрасневшиеся, не способными усидеть на месте при виде яростного кровопролития и последовавшей за этим непристойной сцены.
Что это было? Откуда это взялось? Отчего в ней, всегда такой спокойной и взвешенной, вдруг всколыхнулась столь дикая буря чувств и страстей? Размышляя об этом, Сильвия обратилась к их с Марием браку, поскольку это был её единственный опыт интимных отношений с мужчиной.
В постели её муж, да и не только там, всегда был с ней ласков и обходителен, всегда учтив и вежлив. Даже их соитие на супружеском ложе скорее напоминало некий ритуал, религиозное действие — торжественное и строгое. Сильвия получала определенное удовольствие, когда Марий ласкал её тело руками, проникал членом в её лоно. То, что она чувствовала и ощущала, казалось ей вершиной, пределом возможностей двух любящих людей доставить друг другу наслаждение. Она и не предполагала, что может быть как то ещё. То, как Элатий овладевал рабыней, было и ужасно и прекрасно одновременно!
У Сильвии никогда не возникало подобных фантазий, а если вдруг что-то и пробивалось робко из самых дальних и потаенных уголков её сущности, молодая аристократка, тотчас отгоняла постыдные мысли, пошлые и недостойные, не подобающие матроне
Общение в неглиже