окончательно испорчена и поутру хозяевам гостиницы придётся доплатить, но в этот момент троицу девушек это не волновало. Свалившиеся кучкой сладостно дрожащей плоти, обильно политой «соусом» и ароматной спермы, они пытались привести мысли в порядок.
— Грех... - внезапно прошептала Эмили.
Марибелл невольно встрепенулась: а не поздно ли?
— О чём ты, милая? – прошептала она заглянув в залитое семенем лицо горничной.
— Я поняла, почему священники называют мастурбацию греховной, - Эмми добродушно улыбнулась, облизав губы.
— Н-не понимаю, о чем ты... - пробормотала Мари, начиная невольно опасаться за душевное здоровье подруги.
— Конечно же, мастурбация – это грех, - Эмили тем временем принялась объяснять. – Греховно тратить время на неё, если можно дать выебать себя в задницу!..
Через миг в комнате зазвучал негромкий смех довольной троицы. А ещё через пару минут Колайн вновь привстала над Эмили, отвесив сочный шлепок тошей упругой попке горничной, и впирая головку члена в её анус. Ночь только началась и впереди было много «работы»...
. . .
Следующим утром у ворот поместья Бадминтон экипаж Густава встречала лично хозяйка пансионата. Женщина была худой и высокой, чем напоминала Мари её почившую матушку. А слегка бледное, но умиротворённое лицо вдовы Бадминтон дополняло это сходство ещё больше
.
Эмили, у которой всё ещё болела попа после минувшей ночи, была раза ступить на землю и размять ноги. Вчерашняя её похотливость теперь оказалась весьма кстати: все три девушки, насытившиеся ночью, теперь кроткими овечками понурили головы, покорно ожидая слов старших.
Густав пригласил в экипаж миссис Сару Бадминтон, чтобы подробнее обрисовать суть его просьбы, и притворил за собой дверь.
Через четверть часа стайка из трёх девушек послушно ступала за миссис Бадминтон, продвигаясь к жилому строению пансионата.
Густав, остававшийся в Бристоле по приглашению своего коллеги Божека, попросил каждое утро оставлять ему письмо у ворот, чтобы он знал, что у его неспокойных «внучек» всё хорошо. А напоследок, сокрушённо вздохнув из-за предстоящего расставания, старик улыбнулся, велев ничему в пансионате не удивляться.
Марибелл не поняла, о чем были эти слова – она и Колайн должны удивить окружающих куда больше – но переспрашивать не стала.
— Лорд Густав поведал мне вашу историю, - не оборачиваясь, наконец, обратилась к девушкам хозяйка пансионата. – Скажу откровенно – я намеревалась ему отказать. Моим воспитанницам требуется средоточие покоя, чтобы стать достойной леди, а троица невоспитанных барышень способна нарушить идиллию этого места.
Женщина некоторое время шла молча, а затем произнесла:
— Однако в вашем деле замешан зауберит, поэтому я помогу вам, - замедлив шаг, а вскоре и вовсе остановившись, она обернулась к девушкам. – Но об этом немного позже...
Её открытая ладонь изящным движением указала в сторону Колайн.
— Отныне, юная мисс, вас зовут... - произнесла женщина и замерла на полуслове, ожидая продолжения от Тейт-младшей.
— Дебора, мэм!.. Меня зовут Дебора Вайет. Мой вдовий отец сейчас в восточной колонии, торгует британскими товарами, на самом деле продавая опиум. На время своего отсутствия он оплатил моё проживание в этом чудесном пансионате, - на одном дыхании торопливо произнесла Колайн, мгновенно понявшая, чего ожидает миссис Бадминтон.
— Чудесно, - едва заметно кивнула головой женщина, выказывая своё одобрение сообразительности девушки. – Отныне соответствуйте этому образу. А ваши спутницы?..
— Это моя служанка, Николь Литтл, - вошедшая во вкус Колайн, коснулась локтя Эмили, после чего взяла за руку Марибелл. – А это моя горничная Вивьен Янг...
Женщина окинула троицу оценивающим взглядом, а затем произнесла, отворачиваясь и возобновляя свой путь:
— Чересчур много прислуги для одной юной особы, но у разбогатевших кокни свои причуды... А теперь прошу за мной – необходимо вас обследовать перед тем, как
Моя одноклассница