Мари и Колайн не сговариваясь, переглянулись, понимая, что означает для них обследование. На территорию пансионата, в этот райский сад девственной юности, только что вошли носители запрещённой в этих стенах мужественности. И совершенно не важно, что «мужественность» принадлежала двум девушкам. Размеры её были таковы, что это больше походило не на нарушение по недомыслию, а на открытое надругательство над нормами морали, принятыми в пансионате Бадминтон.
Особенно это касалось Мари. Если Колайн всё ещё могла попытаться обмануть хозяйку особняка, спрятав у себя во влагалище собственный член, то Марибелл такой фокус ни за что не провернуть. А если и получится, то «беременный» живот вызовет ещё больший скандал!
Впрочем, девушки с удивлением осознали, что это будет не медицинский осмотр. В просторной комнате, заставленной шкафами с книгами, увешанной картами и портретами видных полководцев Британии, ничего не напоминало о врачах. Не было ни положенных в таких случаях ширм, ни воды для мытья рук, ни врачебных инструментов. Миссис бадминтон просто велела им сесть на просторный диван и скала, что вернётся через несколько минут.
Девушки не успели даже осмотреться, как миссис Бадминтон вернулась. В руках она держала нечто объёмное, прикрытое бархатным платком. Когда эта вещь была поставлена на небольшую подставку перед девушками, а запылившаяся ткань была сдёрнута, вся троица невольно вдохнула от восхищения.
Перед Мари и её девушками было нечто очень похожее на армиллярную сферу, но сработанную куда боле точно. Тонкие, плотно подогнанные детали из золотисто-рыжего металла выглядели чрезвычайно хрупкими, словно были готовы вот-вот разломиться. А решетчатая сферическая конструкция лишь усугубляла это впечатление.
В целом весь механизм походил на очень дорогую безделушку, о чём намекало и множество драгоценных камней. Вот только смонтированы они были в отчётливо заметном геометрическом узоре, явно проигрывавшем в красоте узорам «ювелирным». К тому же, вряд ли миссис Бадминтон привела их сюда просто для того, чтобы удивить этой вещицей.
— Мэм, позвольте?.. – пробормотала Колайн. – Что это?..
— Никакого воспитания... - пробормотала хозяйка пансионата, словно обращалась к кому-то невидимому. Затем она обратилась уже к девушкам. – Это устройство спроектировано таким образом, чтобы улавливать тончайшие следы зауберита.
— То есть!.. – невольно воскликнула Марибелл, внезапно поняв, к чему ведёт миссис Бадминтон. И тотчас замолчала, поняв, что выказывает излишнюю осведомлённость.
— Всё правильно, душенька, - хозяйка пансионата впервые улыбнулась. – Это устройство улавливает течение зауберита в живых существах...
. . .
— Мэм, я понимаю, что лорд Густав рассказал, о том, что с нами случилось, но не лучше ли некоторые вещи не знать? Хотя бы ради собственной безопасности? – произнесла Мари, без смущения глядя на женщину. – Вы же не?..
— Ты подозреваешь, что я могу быть из «Группы»? – миссис Бадминтон одобрительно вскинула бровь. – Умничка, соображаешь быстро... Но могу вас уверить, что я не с теми людьми.
Внезапно, утратив всю свою строгость и величие в осанке, женщина фривольно откинулась на спинку кресла.
— Каких-либо доказательств я предоставить не могу, да и не собираюсь этого делать, но если вам будет так спокойней, то знайте: я – в некотором роде конкурент «Группы». Думаю этого достаточно. К тому же, Густав ведь тоже не всё о вас рассказал, так почему я должна раскрывать все карты?
— О чём вы? – удивилась Колайн, едва слышно пробормотав. – М-маркиз рассказал всё, как есть...
— Боже всемогущий!.. – с улыбкой воскликнула миссис Бадминтон. – Душенька, лучше бы ты молчала. Ведь даже глухому слепцу понятно, что ты не умеешь врать... А о Густаве: он не рассказал о вас, утаил кое-что...
Пленница по собственному желанию.