на неё было жалко смотреть. Волосы безжалостно всклочены и спутаны. Она была вся мокрая от пота. А её ножки предательски дрожали, словно, от дикой усталости. И, господи, когда она вышла в свет сеней, — я увидел, что она просто с головы до ног залита семенем Яра. Её лицо, шея, грудь, живот, бёдра! Семя Яра стекало даже по её ногам... Впрочем, по по маминому лицу я бы не назвал её несчастной.
Увидев меня, мама остановилась. Потупилась на месте, словно приводя мысли в порядок и с трудом останавливая блуждающий взор на мне..
— Кир... Что ты не спишь?, — она улыбнулась мне так, будто была в стельку пьяна.
Я нарочито удивлённо воззрился на неё:
— Мама? Спать? Это как? Когда, вы с Яром подняли такой грохот? Да, тут не точно спать, — тут оглохнуть можно!
Мама смущённо опустила взор. Господи, она стояла голенькая передо мной, вся заляпанная семенем моего брата и краснела, словно, монашка. Я с вожделением разглядывал её тело... Скоро я уже отлично понимал отчего братом овладело это безумие. Один вид тяжёлых упругих грудей мамы с большими тёмными сосками мог свести с ума..
— Прости, Кир... — тихо произнесла она, не поднимая глаз, — я тут не виновата. Яр столько месяцев был в степи... Он очень соскучился..
— Мама... , — простонала я, поднимаясь с места, — ты что меня за дурака держишь? Ты думаешь, я не знаю, чем вы тут занимались?
Мой голос задрожал и на миг, мама подняла на меня глаза. В них не было ни сожаления, ни раскаяния.
— Не сомневаюсь, что знаешь, — с какой-то едва заметной усмешкой произнесла она, — ты думаешь, что я не чувствовала, как ты пялишься на нас?
Я так и остолбенел.
— Я пытаюсь тебе это и сказать... Яр был долго в походе. Все эти месяцы у него не было женщины... А кровь в его жилах молодая, горячая...
— Мам, господи! Ну, а ты-то здесь причём?!, — уже не в силах сдержаться воскликнул я, — ему уже шестнадцать! Жените его! Купите ему наложницу!! Какого ляда ты то должна ублажать его!?
Плечи мамы дёрнулись:
— Это уж не ко мне вопрос, сынок... Это поди у старейшин спроси... Ты ещё многого не знаешь, — слишком молод, — но в нашем роду у женщин много обязанностей... В том числе и по отношению к своим сыновьям... И многие из этих обязанностей с материнством имеют мало общего... Яр получил то, на что имел право. Он знал это и он это потребовал. Я не имела права ему отказать..
Я не был в силах что-то сказать. Я чуть не плакал от обиды и боли.
— Ты много не знаешь, сын... , — тихо молвила мать, — твоего отца на год старейшины услали нести караул на Дубраву Заставу не просто так..
— Я знаю это!, — резко выпалил я, — в прошлом торговом караване в Киеве, он проигрался в хмельном доме в кости в пух и прах!! И за это был наказан Старейшинами! Но причём здесь это!!
Мать всхлипнула:
— Это лишь малая часть, сынок... Отец всегда был отважным воином и имел в роду немало наград. Ещё в при воеводе Свенельде он стал десятником, а потом и правой рукой Второго сотника оленической дружины, — мать всё это произнесла с самой настоящей неподдельной гордостью, — и только эти заслуги спасли отца от гораздо более суровой кары... Ведь Игры в Олениче под запретом Старейшин... Бывали случаи, когда за такое люди
Несбыточный сон