сношали и имели мужчины и женщины. (Порно рассказы) Но не более того.
Какое-то время я курил и лениво поглядывал на разгорающуюся неистовую бешенную свальную оргию. Какофонию звуков, что всё громче разносилась из беседки передать словами, наверное, вообще, нельзя. Если из всего происходящего вообще можно хоть что-то передать словами.
Правда, никакого возбуждения, глядя на всё это я не испытывал, как и хоть малейшего желания к этому присоединиться. На сегодня я уже явно пресытился.
Сказать по правде, свою порцию олеговых «секретных» пилюлек я проглотил из чистого любопытства. Мне просто не верилось, что после всего испытанного мной сегодня, я ещё способен испытывать сексуальное возбуждение. Хм... Первые минут десять так оно и было. Я не испытывал ровным счётом ничего.
А вот чуть позже... В чём-то это было даже болезненное ощущение. Но мой уставший член, как по мановению волшебной палочки, вновь налился кровью и восстал во всей своей мощи и силе. Это было невероятно. Но я ощущал, как знакомый жар волнами пробегал по моему телу. Удивлённый, я уже с некоторым нездоровым интересом поглядывал в беседку..
В конце концов, я понял, что не смогу и дальше оставаться просто безмолвным свидетелем этой оргии.
Я потушил окурок в пепельнице на столе. Поднялся со стула. И медленно направился к беседке.
Сказать о правде, у меня не было даже сил, чтобы подняться с деревянной лавки в душевой, на которой я полулежал, облокотившись спиной о холодную плитчатую стену. Что-то, даже и не помню, когда я в последний раз так категорически выматывался до полного изнеможения.
И тем удивительнее мне было смотреть на маму. Хм... Ну, ведь без споров и ежу понятно, — уж ей-то сегодня в разы досталось поболее, чем мне.
До меня долетали брызги из душа. То ледяные, то едва не кипяток. Контрастный душ. Мама приводила себя в чувство. Она уже так минут тридцать. Не знаю, сколько уже раз она себя намыливала и тело и голову, и долго яростно тёрла и скребла себя мочалкой, до того, что её кожа уже буквально алела.
Стоило ли сейчас удивляться тому, что мама в двух метрах от меня абсолютно обнажена и вроде как, совершенно меня не стесняется? Точно также, ни капельки не чураясь меня, не моргнув глазом мама тщательно и долго смазывала себя между ног, а потом и попку кремом, что дал ей Макс. Правда, теперь даже это запредельное по своей эротичности зрелище не взволновало меня ни капельки.
Макс притащил нам из своей машины мою и мамину одежду. Я наблюдал, как мама одевается, а потом садится рядом со мной на лавку, вытаскивает из сумочки косметичку и тщательно приводит себя в порядок.
Ну, да... Моя мама такая. Что называется, даже мусор вынести за порог дома не ступит, если у неё сбита причёска или не подкрашены губы.
На меня она даже и мельком не смотрит. Я её не виню за это.
В себя я пришёл ещё в беседке. Ну, как пришёл. Очнулся, когда Макс вытаскивал меня из дрыхнувшей человеческой свальной кучи за ногу. Я сел, пытаясь очухаться, огляделся. Вокруг меня в беспорядке валялись человеческие обнажённые тела, все в отключке.
Я недоумённо посмотрел на Макса. Не знаю, как он сам до сих пор держался на ногах. Но покачивало его изрядно. Так же за ногу, он подтащил ко мне мою маму. Она тоже была в полном отрубе. Мама лягалась и грубо кляла его, чтобы он её не трогал и дал поспать.
Макс хохотнул:
— Николавна, ты бы это... А то смотри, эта свора утром очнётся и запросто может потребовать продолжения, — неровным голосом промычал он.
Жанна Николаевна. Дорога из учителей, в шлюшки.