— мама шутливо толкнула меня рукой в плечо. В её голосе не было недовольства, — ох, моя спина... Варвар. Вообще-то, тут камни..
— Прости, мам..
Но она повернулась ко мне и, закинув на меня ногу, нежно поцеловала в щёку.
— Ну, уже нет. Если уж выпала мне судьба ублажать родное чадо, то уж лучше я буду это делать так, чтобы ты запомнил меня, как лучшую в твоей жизни соску..
— Мама!?
Я был в ужасе. Сказать по правде, я жизни бы не подумал, что моя мама не то, что говорить подобные слова, но по идее и знать об их существовании не должна.
Её глаза игриво смеялись.
— Ах, какие мы благонравные. Ага... Значит, как родную мамочку трахать в рот, как последнюю шлюху, тут мы, значит, о скромности и приличиях забываем..
В конце концов, я тоже рассмеялся. Уже светало и мы, собрав на пляже наши вещи, медленно побрели по пляжу в сторону нашего отеля.
Утром она разбудила меня рано. Ну, как разбудила. Она пыталась несколько раз меня растолкать, но я в ответ каждый раз стонал, что хочу поспать и снова с головой зарывался в подушку.
Но в итоге, она своего добилась. Я проснулся с членом у неё во рту. Раскинув в стороны мои ноги, мама, лёжа между моих ног, делала мне глубокий миньет. Проснулся я сразу...
— Соня... , — она слизнула последнюю каплю моего семени со своих губ и хихикнула, — ну, теперь буду знать, как вернее всего будить тебя по утрам..
Мама легко вскочила на ноги. Она была уже одета и легко, по пляжному, накрашена.
— Вставай, мы опоздаем на завтрак..
— Но..
— Ничего не «но», — она упёрла руки в бока и строго, как грозная училка, посмотрела на меня, — или теперь, кроме моего рта и груди, ты вообще не обращаешь внимания на другие части моего тела?
Я непонимающе уставился на неё. Мама вскинула глаза к потолку.
— Ну... Почти всё зажило. Я тут час уже перед зеркалом гарцую в купальнике. Почти ничего уже не видно! Вставай! Я мечтаю о пляже и о солнышке! А то я уже, как вампир... Забыла за четыре дня, как выглядит солнце!
— Мам, ты снова пила..
— Только немного вина..
— Ты слишком много пьёшь. Я тебя трезвой не видел уже дня три
— Зануда!, — мама показала мне язык, — нельзя, что ли женщине хотя бы на курорте расслабиться?
Но когда я вышел из душа, от её весёлого настроения не осталось и следа. Она сидела перед зеркалом и, уткнув руки в ладони, тихо плакала. Я обнял её сзади за сотрясаемые от рыданий плечи.
— Мама..
— Ох... Егор... Я всё пытаюсь не думать об этом. Всё гоню от себя мысли... Ну... Чтобы жить дальше так, как будто ничего не было... , — всхлипнула она, — но... но... это как будто чёрная воронка внутри меня..
Я не знал, что сказать ей на это. Стоял и просто обнимал её.
— Нет, я понимаю, что время лечит... Но чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, насколько виновата перед тобой..
— Мама?
— Я бы никогда... с тобой... не стала. Если бы не эти уроды..
— Мам, ну перестань... Я же сам хотел этого.
Но она замотала головой:
— Ты молодой юноша. Так часто бывает, когда свои помыслы и желания юноши обращают на своих матерей. Но я бы никогда не ответила тебе взаимностью. И дело даже не в том, что ТОЙ ночью нас заставляли ЭТО делать, — она уже едва ли не рыдала в голос, — но уже после... я думала, что сойду
Не вместе