мельком прижмусь к ней, помну попку, поглажу за грудь. Ей-ей, это выходило как-то само собой, я даже не успевал об этом подумать. Мама строжилась, шёпотом ругала меня, да всё только бес толку. В меня как бес вселился.
После этого, днём каждый раз мы ходили купаться и загораться аж за добрый километр дальше, на другой пляж. И мама здесь была непреклонна. Там, конечно, бывало, когда я прижимал её к себе и чмокал в губы, тоже удивлённо на нас косились. В конце концов, наша разница в возрасте была очевидна, но хотя бы здесь, наверняка, не было наших соседей по санаторию, и никто не мог знать, что мы мать и сын.
А в тот день, перед обедом, когда мы вернулись в номер, мама была крайне раздражена моим неприличным поведением на пляже и во всю отчитывала меня за это. Это выглядело несколько странно. Когда женщина, вроде бы, как твоя мать воспитывает тебя строгим менторским тоном, но в то же время при этом раздевается, пока не остаётся в чём мать родила. В конце концов, я не удержался, прижал её своим телом к стене, сжимая в одной ладони грудь, а второй подхватил её бедро и присосался к её губам смачным поцелуем. Мама возмущённо дёрнулась, но обрывать поцелуя не стала.
Правда, потом всё же оттолкнула меня от себя.
— Да ну тебя! Вот кому я всё это говорила? — обиделась она, — всё не подходи ко мне... И вот это я сегодня в рот больше не возьму!
Она ткнула пальцем в моё уже возбуждённое мужское естество, которому уже было тесно в шортах, и убежала в ванную.
А я рухнул на кровать, улыбаясь своим мыслям и ни на малость не расстроенный отповедью матери. Какое-то время я лежал, вспоминая, как мы с ней сегодня славно резвились в воде, гоняясь друг за другом, как дети.
И вдруг меня, словно, осенило. Я даже рывком сел на кровати... Уж слишком живо и легко сегодня двигалась мама. Возбуждение охватило меня с новой силой.
Сбросить с себя шорты и майку было секундным делом. Напряжённый член сразу же шмякнулся, прижавшись к животу. Ну, мама...
Она уже приняла душ и стояла голенькая перед раковиной, подкрашивая губки перед маленьким зеркалом на стене.
— Егор... , — она несколько ошарашенно уставилась на меня, — я же сказала, что не..
— И не надо, мама!
Я прижался к ней сзади, потираясь возбуждённым членом о её попку, прижимая её тело к себе, по-хозяйски принялся мять её тяжёлые груди. Мои губы ласкали её шею.
Какое-то время мама старалась не реагировать на меня, но постепенно её тело стало податливым в моих руках, а глаза застелила уже знакомая мне блядская поволока.
— Ну, Егор... Ну, чего ты... , — жарко зашептала она, уже сама прижимаясь ко мне телом, — мы же опоздаем на обед... И я же сказала тебе, что не буду... Ты наказан... Несносный мальчишка...
Я мягко, как бы невзначай, медленно наклонил её вперёд, так что её груди теперь касались раковины. И так же неспешно сжав в ладонях её большие белые ягодицы, развёл их в стороны..
— Егор..
Хм, и сам не знаю, почему я решил в самый последний момент войти именно в её попку. Ну, или знал. Если честно, как на зло, в голове опять возник тот дурацкий диспут наших пленителей, — мол, анальный секс, это не инцест. Я наклонился к маме и, набрав полный рот слюны, медленно спустил её прямо в мамин шоколадный глаз.
Вальриса. Компромисс (часть 1)