— Не будешь, вот именно. А чтоб запомнила науку, надо запечатать, — хрипло произнес дядь Коля и огрел меня тяжелой ладонью по попе. Я взвыла. Волосы мои он намотал на кулак свободной руки.
— Будешь знать, как по ночам шастать! — поучал он меня.
— Аааууууу!
— А ну не голоси, говорила же, что взрослая! Еще скажи спасибо, что не ремнем, — приговаривал он, лупцуя мою горящую жопу.
— Пусти, дядь Коль, я все поняла, я больше так не бууу-дууу! — упрашивала я.
Но вместо того, чтобы сжалиться, он задрал мне на спину юбку и принялся охаживать меня пудовой ладонью уже по голой коже. Второй рукой он придерживал меня за загривок и слегка подтягивал за волосы. Он явно знал, что делал.
— Вот как закончу, так и отпущу, не ори, а то с меня же станется и рот твой заткнуть, — пригрозил дядька и я тут же притихла, испугавшись кляпа. Всегда боялась задохнуться. Прикусила губу и старалась не кричать, когда его пальцы обжигали нежные ягодицы. А ведь как приятно было всего пару часов назад, когда Тоха аккуратно просовывал руку мне под юбку, а я тут же ее убирала и грозила ему пальцем...
Дядя вошел в раж и поучал меня яростным шепотом:
— Смотри у меня, не бегай больше на дискач, пацаны не пощадят тебя, как добрый дядька, измордуют, изнасилуют и бросят в лесу!
Приговаривая так, дядя Коля методично шлепал меня по заголенной попе, бедрам и то и дело соскальзывал ладошкой между ног. Я почула совсем уж неладное и отчаянно дернулась:
— Дядь Коль, пусти, я все поняла!
Рывок отозвался жуткой болью вырванных волос на затылке.
— Ну-ну, тише, девочка, все по-порядку, — негромко ответил мне дядя Коля странным голосом. — Сначала мы тебя хорошенько воспитаем...
И с этими словами он подцепил пальцем резинку моих мультяшных трусиков и грубо одним махом стянул их до самых колен.
— Отпусти, стыдно же, дядь, ну пожалуйста, — захныкала я уже не столько от боли, сколько от стыда.
— Постыдилась бы лучше с пацанами по туалетам обжиматься! — урезонил меня дядька.
«И откуда он все знает?» — промелькнула у меня короткая мысль.
Все последующие соображения выбили из меня короткие и резкие шлепки по горящим огнем ягодицам. Когда попа моя онемела, дядь Коля спокойно приказал:
— Ноги развела! Давай-давай, слушайся дядьку, не то хуже будет.
Уже ничего не соображая от боли, я слегка раздвинула бедра. Теперь рука дяди не только шлепала всю мою попу разных местах, но и охаживала жалящими шлепками мое междуножье. Он продолжал лупцевать меня, периодически случайно соскальзывая рукой в промежность. Внезапно я осознала, что в такие моменты он уже не бьет, а будто бы гладит. И под его рукой ужасно горячо.
— Дядь Коль, ну перестань! — всхлипнула я, елозя животом по его коленкам в камуфляжных военных штанах.
— Тише-тише, девочка, дядя плохого не сделает, — приговаривал он, чередуя шлепки с поглаживаниями моей писечки. Раз шлепок, два шлепок, три — погладил шершавыми пальцами прямо там.
— Дядь, не надо... — заерзала я на его коленях, — ну все уже, я поняла, я буду хорошей!
— Будешь-будешь, куда денешься, — почти ласково пробасил дядька, — вот как закончу с тобой, будешь самая лучшая!
— Ну пусти, дядьк, пожалуйста, ты же и так уже меня выпорол — постанывала я, неосознанно ожидая, когда пройдут два шлепка и настанет третий — самый сладкий.
— Что, не гладили тебя так твои пацаны на дискаче? — хитро спросил он, задерживая свои пальцы у меня на писе.
Одна Десятая Лошадиной Силы. Часть 5