бы не мудрая женщина, моим гениталиям пришлось бы плохо. В уютной женской горсти членик проснулся, да и бабушка стала хлестать полегче и ниже колен.
– Все, - сказала она и снова замочила веник.
Тетя Марина подняла руку, и член распрямился во всю длину.
- Ох ты, опять, - вздохнула она. – Придется помочь. Оксанка, иди ближе, смотри как у них это происходит.
Тетя Марина приподнялась на локоть, обхватила член ладонью и умело начала ласковые движения. Сосок у нее вылез из ямки и крупный такой торчал как пенек на пригорке. Улыбающаяся бабушка встала рядом с девочкой, и, обнимая ту за плечи, непроизвольно почесала себе волосы под сугробом живота. Перевозбужденный член быстро выпустил тугую дальнобойную струю беловатой спермы.
Хитрющая Ксанка, выпучилась на будто бы впервые увиденное действие, воскликнула в восторге:
- Ух ты! А можно я тоже так попробую?
Тетя Марина убрала руку и Ксанка сжала член и задергала вдоль ствола. Тот по инерции выпускал струю за струей, пока не успокоился. Девчонка еще немного, но уже медленно поводила рукой то пряча, то обнажая головку, потом скривилась и брезгливо обтерла пальцы о мои ноги. Женщины захохотали. Бабушка, тем временем намешала теплой воды и, когда я слез на пол, вылила на меня весь таз.
- Пойдем в предбанник, отдыхать, - придерживая за плечи, повела меня к двери, - Маришка, пока мою девку попарь. Плесните на каменку, а то подостыло, кажись.
Женщина и девочка поменялись местами, и тетя Марина взялась за веник…
Я, лежащий без сил на лавке и баба Нина, устроившаяся за моей головой у тумбочки, на которой стояло пиво, услышали периодические девчоночьи взвизги даже через плотно закрытую дверь. Саша (продолжение)
Голову у меня кружило и я лежа спиной на широкой лавке держался за нее, чтоб не скатиться на пол. Бабушка Нина, устраиваясь на этой же лавке у тумбочки с кружками и канистрой, приподняла мне голову и, сев, положила ее себе на бедро, вплотную к мягкому животу. И тут я, видимо, одновременно с Оксаной уплыл и случилось перевоплощение.
Тетя Марина опять лупила мне спину раскаленным веником, наконец, перевернула меня грудью вверх и стала умело хлестать не мое худенькое гибкое тело, но при этом больно-то было МНЕ! Веник потерял часть мягких листьев и голыми концами вичек стегал по ребрам. Тётя Марина рукой прикрыла мне чувствительные соски, я тогда тоже подхватил снизу и приподнял ее большую раскачивающуюся грудь. А что, ей можно, а мне нельзя?.. Я тут страдаю за двоих и пусть будет хоть какая-то компенсация. Компенсация оказалась довольно увесистой. Переходя к ногам, Марина накрыла рукой Оксанкину письку. Блин, это же я хотел сделать, да не успел, и я сунул свою (не свою) тоненькую ручку под бритый лобок женщины. Теперь я бы вытерпел и полчаса экзекуции. Тетя Марина на это не обратила внимания, разве что чуть развела бедра и у меня легко получилось разлепив губки пробраться в щель.
— Ну-ка, ну-ка, ты как, девка, честь-то потеряла? – Марина Александровна опустила веник и в свою очередь растянула мою писечку, - Признавайся, а то еще раз по попе пройдусь. Пусть непедагогично, зато польза двойная: и характер лучше становится, и задница вырастет шире, чтоб детей было легче рожать.
Она перекатила меня на живот и я ойкнул от первого удара веника по костлявой Оксанкиной попке. Не от боли, а больше от страха. По бокам больнее было. После десятка, не меньше ударов раскололся:
Урок рисования.