вкусную еду, или была одета в одежду, которую я любил, или казалась чрезмерно внимательной, я задавался вопросом, были ли ее действия приятными и любящими в отношении меня, или она просто пытались загладить свою вину.
Однажды Марианна схватила меня за руку и поднесла ко рту, чтобы поцеловать ее в тыльную часть, как делала это много раз в прошлом. Все, что я мог сделать, это вздрогнуть, вспоминая, как она это сделала в тот день, когда мы отправились на озеро Форбс — в тот день, когда я противостоял ей по поводу трусиков-стрингов, и она солгала мне в лицо.
Казалось, что этих болезненных моментов были десятки, и время не сильно повлияло на то, чтобы сделать их меньше или заставить легче принять их. Я решил поговорить с Марианной, о том, о чем долго думал.
***
Я выбрал воскресенье, когда оба ребенка ушли на день с друзьями, и спросил Марианну, не могли бы мы в полдень устроить пикник у озера Форбс. Она удивленно посмотрела на меня — мы не были там все лето, с первого дня, когда я узнал о ее романе. Должно быть, она сразу поняла, что я имел в виду что-то серьезное.
— Хорошо, Том, — нерешительно сказала она. Она увидела мою улыбку, и я сказал:
— Я подумал, что это будет хорошим местом для разговора. — Это заставило ее еще больше занервничать, но она согласилась пойти.
Когда мы добрались до озера, то расстелили одеяло и пообедали, ни о чем не разговаривая. Марианна ждала, когда упадет какая-то бомба, и ей явно было не по себе. Наконец она сказала:
— Я знаю, что грядет что-то большое, Том. Ты можешь просто сказать мне? Ожидание слишком тяжело.
— Хорошо, — сказал я. — Вот что. С тех пор как я узнал о твоем романе, я злился, что наш брак, каким я его знал и любил, закончился навсегда. Я хотел его вернуть — легкое доверие, которое мы имели друг к другу, близость к тому, чтобы быть единственным любовниками друг у друга — но я знал, что никогда не смогу вернуть его назад. Ну, я еще не горюю, но я принял тот факт, что этот брак мертв. Брак, который у нас с тобой был, мертв, и теперь у нас единственный выбор — иметь другой брак или не иметь брака вообще.
Она смотрела на меня очень серьезно. Она могла видеть, что это не было «прощай, я ухожу», но все еще не знала, куда я направляюсь.
— Это почти как когда умерла моя мать, Марианна, когда я еще учился в колледже. Я плакал, я огорчился, я хотел ее вернуть. Я хотел, чтобы моя жизнь была такой же, какой была до того, как она заболела. Но, конечно, этого случиться не могло. И в конце концов, я нашел способ, чтобы жизнь была полна счастья, но без нее.
— Наш старый брак точно так же мёртв. Я не могу смотреть на тебя и видеть верную жену, которая у меня была в течение шестнадцати лет, женщину, которая никогда ни в чем мне не лгала. И ты не можешь смотреть на меня и видеть мужчину, который тоже был тебе верен. — Я подумал о Кристине, зная в то же время, что Марианна думает о Кэрри. — Я хочу, чтобы мы были вместе. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Я хочу опять заниматься с тобой любовью. Но все будет иначе, и, возможно, поначалу будет больно. Когда мы будем заниматься любовью, у нас не будет радости от той близости,
Mamba.Часть1