которая была только друг для друга. С нами в комнате будут другие люди, с которыми мы были близки и с кем занимались сексом.
— Когда я целую тебя или прикасаюсь к тебе, когда я — внутри тебя, я услышу слова и звуки, которые ты издавала с Эдди, и увижу в уме то, что, как я знаю, ты делала с ним. Это не весело, но это — реальность. И я знаю, что ты тоже с этим столкнешься. — Я отвел взгляд от нее, глядя на озеро. — Но единственный путь вперед, который я вижу, — это в любом случае заниматься любовью — и в любом случае быть мужем и женой. Мы либо преуспеем в нашем новом браке, либо нет. Но наш старый брак исчез. Он мертв, как моя мать.
Была тишина. У Марианны на лице были слезы. Я представляю, что она чувствовала, что «да, наш старый брак мертв, и я — та, кто его убила». Я этого не говорил, но это было ясно обоим.
— Том, я знаю, что ты прав. Мы с доктором Бреннер говорили о той же проблеме, хотя и не теми же словами. Как ты выразился, отчаянно трудно отказаться от этого «старого брака», особенно зная, что я — причина нашей потери. — Она вытерла слезы. — Думаю, я все еще цепляюсь за надежду, на самом деле за фантазию о том, что так или иначе мы сможем вернуть это доверие. Но я вижу, что ты прав. Что ты хочешь, чтобы я сделала?
Я посмотрел на нее с легкой улыбкой.
— Думаю, нам нужно сделать три вещи. Во-первых, мы должны перестать притворяться. Я думаю, что мы оба танцуем вокруг всех чувствительных предметов, всех болезненных моментов, в надежде, что если мы их не заметим, они исчезнут, но это не сработает. Когда на днях ты схватила мою руку и поцеловала ее в тыльную часть, как ты иногда это делала раньше, это напомнило мне, что ты делала это в последний раз здесь, на озере, в день, когда я узнал о твоем романе на стороне. И это больно, до сумасшествия!
Я увидел ее выражение удивления и печали, затем она кивнула. Я продолжил.
— Но нам просто придется с этим справиться. Полагаю, мне придется просто сказать: «Я помню, когда ты в последний раз это делала — это было на озере Форбс, в июле». И тогда мы оба узнаем. И что-то изменится — возможно, ты откажешься от этого жеста и найдешь другой. Или ты будешь делать тот же самый старый жест с особым взглядом на меня, который говорит: «Да, мы оба знаем, почему этот жест причиняет боль, но он также передает мою любовь к тебе, и мы оба понимаем, почему я все равно это делаю».
Марианна кивнула, а затем спросила:
— Какие еще две вещи, Том?
— Одной из них является то, что я хочу, чтобы мы снова занялись любовью. Боюсь, что это будет странно, возможно даже поначалу ужасно, хотя я надеюсь, что нет. Но я хочу, чтобы мы начали.
Она почти застенчиво улыбнулась мне и сказала:
— Я тоже этого очень хочу. Я очень скучаю по тебе... очень!
— И последнее: я хочу, чтобы мы уехали на неделю, может быть, в октябре? Мы можем попросить твоих родителей остаться в доме и побыть с детьми. Они всегда любят это делать. Я бы хотел, чтобы мы это сделали, уехав куда-нибудь, где красиво, тепло, есть пляж, и где-то, где мы никогда раньше не были. И я хочу, чтобы ты купила новую
Кристина