мне прямо в глаза и лгала мне! Причем, довольно убедительно — меня напугало, что история, которую она рассказала с полным самообладанием, была настолько правдоподобной, что я вполне мог в нее поверить! Неужели она действительно думала, что меня так легко обмануть?
Я был полон боли и обиды, и совершенно ошеломленный ее смелой ложью, и я не стал на нее давить. Какой в этом смысл? Вместо этого я пробормотал:
— Ну хорошо, я, должно быть, забыл. — И затем, прилагая все усилия, чтобы казаться убежденным, добавил: — Извини, что обвинил тебя в такой нелепости.
— Милый, дорогой, — ответила она с облегчением, — какое у тебя воображение! Давай поднимемся наверх, и позволь мне дать тебе все заверения, которые ты сможешь выдержать.
Если бы даже два дня назад мне сказали, что будет ночь, когда для меня будет кошмаром трахать свою жену, я бы сказал, что кто-то сошел с ума. И все же, в тот момент я ничего не хотел делать. Я молча стиснул зубы и сказал себе: «Ладно, ты, лживая сука! Если ты можешь смотреть мне прямо в глаза и отрицать, что трахаешься с кем-то другим, тогда и я могу смотреть тебе в глаза и делать вид, что хочу трахнуть тебя!».
И оказалось, что я смог. Чего я не мог сделать, так это наслаждаться. Мы делали все то же, что обычно любили делать вместе в постели. Множество поцелуев и поглаживаний, а затем я — между ног Марианны лизал ее до оргазма или двух. Я мрачно смотрел на нее, радуясь, что она не видит моего лица, и решил лизать, целовать и кусать ее до безумия. «Ты — сука!» — подумал я. — «Делал ли этот мудак, с которым ты, блядь, трахаешься, все так же горячо, как ЭТО?» Я быстро заставил ее кончить, затем пошел дальше, поглаживая двумя пальцами по ее точке G, в то время как облизывал и сосал ее клитор, пока у нее не было еще двух оргазмов, и она не подтянула меня к себе, сказав:
— Пожалуйста, Том, больше не надо! Иди сюда и быстро войди в меня!
Трах был практически таким же. Я двигался внутри нее равномерно и размеренно, решив просто ебать ее. Я не причинял ей боль, но и не заморачивался изменениями скорости и направления — я давал ей роботизированную версию траха, монотонно двигаясь вверх и вниз, пока не кончил как сумасшедший, вздрагивая, снова и снова стреляя в нее, Я даже не удосужился заметить, кончила ли она опять, пока мы трахаемся. Этого было достаточно, чтобы на несколько мгновений я смог изгнать из головы образ ее лежащей в экстазе, когда какой-то другой мужчина качается на ней сверху.
Через несколько тихих минут, когда я лежал, положив голову ей на плечо и все еще не глядя на нее, заговорила Марианна:
— Боже мой, Том, никто больше не дает мне такие оргазмы! — Затем, увидев выражение моего лица, она засмеялась (она смеялась!) и сказала: — О, дорогой, ты понимаешь, что я имею в виду. Нет никого, кто когда-либо СМОЖЕТ дать мне такие оргазмы.
Я долго лежал без сна, после того как Марианна счастливо прижалась обратно ко мне и уснула. Это было за пределами моего понимания, что она могла так солгать мне в лицо. Конечно, также вне моего понимания было то, что она могла изменять мне, так что какая же еще ложь находится на вершине всего этого?
Вспоминая предыдущие недели и месяцы, я искал признаки того, что между нами все по-другому. Любая холодность или уклончивость с
Приходи ко мне, любимая, скорее...