Когда я вернулся в квартиру, было около часа ночи, и свет не горел. Я был слегка пьян, и подумал, что провести время с Бет сейчас не получится, тем более что она, похоже, спит.
Я откинулся на диване, мой разум ходил кругами, не в силах добиться прогресса. Бет работает на сексуального хищника, однажды он залез в ее трусы, а она не подумала, что это стоит упомянуть мне? Она, мол, сама справится с этим — и она все еще работает на него?
Моя умная, талантливая, красивая жена на самом деле — самая глупая женщина, которая когда-либо ходила по земле?
Примерно с этой мыслью я заснул. Когда проснулся воскресным утром, первое, что я ощутил, — это запах кофе, стук в моей голове и сладкий голос Бет, тихо говорящий:
— Детка, ты не спишь?
Она была в махровом халате, только что из душа, ее волосы были мокрыми и блестящими, а лицо чистым. У нее были темные круги под глазами — я думаю, у нее тоже была тяжелая ночь! — но она все еще выглядела потрясающе. У меня было искушение дотянуться до нее и обнять, пока я не вспомнил, как был на нее зол.
Поэтому вместо этого я нахмурился и просто сказал:
— Можно мне чашку кофе?
Она молча принесла его мне и села на дальний край дивана, пристально глядя на меня. Ожидание без желания узнать, что должно произойти.
Я молча потягивал кофе, чувствуя боль в голове и ощущая, как поднимается гнев. Когда закончил, посмотрел на Бет и сказал:
— Сначала завтрак, потом поговорим. Потом мы посмотрим, осталось ли здесь что-нибудь, что стоит спасать.
Она в ужасе посмотрела на меня, но ничего не ответила. Думаю, Бет знала меня достаточно хорошо, чтобы понять, когда я намеренно преувеличиваю свой гнев — или, по крайней мере, она надеялась, что сейчас я преувеличиваю его!
Потом сказала:
— Сходи, прими душ, детка, а я приготовлю нам яйца с беконом.
Не говоря ни слова, я направился в ванную. Сорок минут спустя я был чист, позавтракал и чувствовал себя намного более человеком, хотя и не позволил Бет увидеть это. Мы сели друг напротив друга за кухонным столом с кофейными чашками в руках.
— Хорошо, моя дорогая жена, — начал я с сардоническим тоном, — мы остановились на том, что у тебя в пизде побывал язык Бартона Хантингтона, я правильно помню?
Она выглядела ужаленной, но сказала только:
— Да, Джейк. Не потому, что я этого хотела, поверь! Но да. И если ты позволишь мне рассказать всю историю, я это сделаю. Я знаю, что была самой большой дурой в мире, но надеюсь, что ты хотя бы попытаешься увидеть все с моей стороны...
Она немного поколебалась, а затем продолжила:
—... Прежде чем ты решишь, что больше не хочешь меня в своей жизни.
— Хорошо, я выслушаю.
— Это было в пятницу вечером, в марте, на вечеринке только для сотрудников Fеrris&аmp; Rоbеrts, без супругов, так что ты пошел с Ч. Д. на игру Никс. За все время что я там работала, Бартон никогда не делал ни малейшего из того, что было бы неуместно. Я знала, что он находит меня привлекательной — у мужчин это нетрудно заметить — но он не флиртовал, не трогал меня неподобающим образом, не делал ничего, что заставило бы меня его опасаться. И ради всего святого, он помолвлен с Еленой Рясоновской, почему он должен мной интересоваться?
— Но в ту ночь он постоянно околачивался радом со мной, присоединяясь к нескольким группам, с которыми я разговаривала, и, по крайней мере
Однажды после колледжа