Арис вбивал свой кол ровно, точно вколачивал палки для забора в землю. Он тоже снизошел до того, чтобы погладить Ло в ее заветном местечке. Погладить умело и неспеша. Будто действо происходило не на круглом лугу на глазах у всего племени, а в его собственном шалаше у вечернего огня. Ло замычала, закричала от удовольствия в чей-то пах, ей в рот полилось семя. Она задергалась и стала сжиматься.
— Ух, хороша! — коротко удовлетворенно бросил воин. Вытащил свой кол, не дав ей насладиться его крепостью. По ее бедрам и ягодицам стекали целые лужи мужской жидкости.
Следующий стебель был куда более вялым, но Ло поймала волну и продолжила пульсировать уже на нем. Она не знала, сколько мужчин прошло через ее щель и потеряла счет приступам удовольствия. На небе уже сияли звезды, когда действие возбуждающих листьев понемногу ослабло. Она ощутила боль в своей разрытой норке и саднящие щипки на сосках. Рот заболел, челюсть заныла, а ноги свело судорогой.
Следивший за порядком Борм куда-то запропастился.
Новый корень, вошедший в нее, терся внутри так болезненно, будто туда сыпанули песка. Ло заплакала. Но мужчину, что был сверху, это только подстегнуло. Он тяжело задышал, ускорил свое трение внутри беспомощной девицы и под улюлюканье товарищей выплеснул в нее обжигающую струю.
— Пожалуйста, хватит! — прохрипела она внезапно освободившимся ртом. — Прекратите, я больше не могу...
Рот ей очень быстро заткнул новый скользкий мясистый орган. Он стал тыкать ей в горло. А чья-то рука — шлепать ее по щеке.
— Давай, оближи мой ствол как следует, и я не сделаю тебе больно, — пробулькал над ней кто-то. В разбитую множеством вторжений дырочку ринулся очередной таран. Внутри Ло вдруг закипело бешенство. Последствия радостного забытья от снадобья. Она вдруг прихватила зубами толстое мясо, что лезло ей в рот. Почувствовала во рту вкус крови, а на лице обжигающую пощечину.
— Ей завладели злые духи! — мужчина с криком выдернул у нее изо рта свой покалеченный росток и, распугивая остальных, побежал в темноту.
Очередь к ее телу сразу поредела, мужчины с сомнением отступали, делая перед собой защитные шаманские пассы.
Вдруг Ло увидела над собой знакомое лицо в сеточке кровоподтеков. Разбитое опухшее и отливающее всеми цветами закатного неба. Меж лепестков осторожно заскользил новый корень.
— Уш? — прохрипела она, — ты, ублюдок, за это поплатишься!
— Тихо ты! — зашептал Уш. — Не дергайся, я здесь, чтобы освободить тебя! Не держи зла, девочка. Совесть меня замучила. Погорячился я, не знал что так они с тобой сурово обойдутся...
Его руки потянулись к ее путам, он стал быстро и ловко развязывать веревки.
— Тогда какого подземного червя во мне ищет твоя палка? — зашипела Ло.
Фермер осклабился.
— Это чтобы не вызывать подозрений прежде времени. Ноги я тебе уже распутал под шумок, пока тебя брал тот косоглазый.
— Ох, поторопись, прошу тебя — простонала Ло.
Но вместо того, чтобы послушаться, Уш вдруг перестал развязывать бечевку, застонал и стал медленно с наслаждением вторгаться в нее.
— Больно, прошу тебя хватит, я уже ног не чувствую, а внизу одна огромная дыра!
— Твоя дырочка такая нежная и все еще узкая! Просто чудо какое-то! — стонал Уш. — Так не бывает в природе после стольких-то стержней! Я должен излиться в тебя, женщина, твоя брат не дал мне этого сделать в прошлый раз!
— Ублюдский ты урод, — плакала Ло, — чтоб твоя палка отсохла!
Уша, кажется, только возбудило столь теплое пожелание. Он стал ускоряться и двигался все неистовей, забыв о былой аккуратности. Ло уже рыдала от
Твоя экзекуция. В ванной