мне! — Надя, ещё раз крепко поцеловав Димона, повернулась к нему спиной. — Только ты меня совсем ушатал.
Димка прижался к ней. Его, не упавший еще, ствол обнаружил вход в Надькину пещерку. Не спрашивая согласия, Димка толкнул его внутрь.
— М-м-м-м... — Сладенько мурлыкнула Надя и, сжав бёдра, чтобы игрушка не выскользнула, плотнее прижалась к парню. — Может ещё и обнимешь?
Димка обнял её, накрыв рукой грудь. И это было последнее, что он ещё осознавал. Сон плотной, чёрной волной накрыл его мгновенно. Димон словно в омут провалился. Сон...
Сон?! Димон, резко встрепенувшись, затряс головой. Неподвижная, серая в темноте гладь трясины убаюкивала своим однообразием. Не хватало ещё посреди болота спать завалиться. Ветер, прогнавший тучи, почти разогнал и, повисший над гнилостно-сырой, обманчиво ровной поверхностью топи, туман. На выцветшем, тусклом полотне раскинувшейся перед Димоном картины мертвенно-синим мазком пролегла полоска лунного света. Лунного? Откуда? Луна-то, блин, вообще сбоку! Полоска между тем начала темнеть, всё ярче выделяясь на тоскливо-сером фоне. Резко обозначились размытые поначалу контуры, словно из глубины всплывало, материализовывалось, обретая форму, нечто похожее на ведущую через болото, вымощенную толстыми, почерневшими от старости брёвнами дорогу.
Чёрная дорожка! Вчера Димка и о ней узнал. Спал он крепко, без снов, но пробуждение мгновенно вернуло воспоминания, Ударило жгучей, тянущей, заставляющей скручиваться в комок внутренности болью. Оксана! Димка, подтягивая колени к животу, скорчился на кровати.
— Проснулся? — Надя, словно услышав, вошла в спальню. — Тогда вставай, я тебя чаем напою. Творожников напекла.
Она присела на кровать, быстро поцеловала Димку и, прежде чем он успел хотя бы повернуться, легко вскочив, выпорхнула из комнаты. Димон вылез из-под одеяла. На стуле, поверх джинсов, лежали его аккуратно сложенные трусы. Уже сухие и чистые. Мысленно поблагодарив Надюху, Димон оделся и потопал на кухню. Они сидели, болтая обо всём и ни о чём. И, странное дело, Димкина боль отступала. Не уходила совсем, нет. Просто с Надей ему было легче. Опустевшую чашку Димка отодвинул почти с сожалением.
— Пойду.
— Егоровне привет передай и спасибо скажи за такого постояльца. — Лукаво улыбнулась Надежда, выдержала недолгую паузу и, глядя на всё-таки покрасневшего Димона, звонко расхохоталась. — Пусть ещё присылает.
— Ты вот что, — добавила она уже серьёзно, провожая Димку к дверям, — прежде чем куда-то ещё топать, домой зайди, Егоровну послушай. В дерьмо-то впрыгнуть, небось, не опоздаешь.
Молча кивнув, Димка спустился с крыльца. Обходить дом, вылезая на вчерашнюю тропинку, не стал. Пошёл улицей. Возле своей калитки задержался. Ум подсказывал зайти, а ноги упрямо тащили к Оксанкиному дому.
— Привет.
Мимо топал Вовка, один из деревенских парней. Убедившись, что после драки Димон никого «не сдал» не раз заглядывавшему участковому, местные прониклись к Димке определённым уважением и, хоть и не считали за своего, всё же стали здороваться. А когда Димон вылетел из Оксанкиных фаворитов, даже и общаться.
— Привет. — Димка пожал протянутую руку. — Откуда рулишь?
— За сигаретами ходил. — Вован показал только что распечатанную пачку. — Будешь?
Поездка в Крым