машин, и я слушала лязг и перестук их инструментов, слаженной музыкой своей работы отзывавшийся на мановения дирижёрской палочки фрау Бакстер. У меня теперь была масса времени, чтобы обдумать своё положение; но, сколько бы я ни задавала себе многочисленные вопросы, разрешения своей дилеммы я найти не могла!
В полдень фрау Бакстер вернулась и освободила меня от моих цепей, шлема и кляпа. Но это была лишь краткая передышка, ибо сразу вслед за этим в моём горле очутился шланг, и мне скормили положенную порцию пищи. Каким же образом я должна была себя вести, чтобы заслужить право есть самостоятельно, как и раньше? По окончании кормления меня вернули на моё ложе к моим цепям, снова надев на меня кляп и шлем, которого я до сих пор продолжала бояться. Ближе к вечеру оркестр молотков и ножовок уменьшился и превратился лишь в трио; к тому времени я обильно вспотела под своим резиновым коконом, и неподдельно обрадовалась приближающимся к моей комнате шагам.
— Надеюсь, тебе было не слишком неудобно, Селин? — осведомилась фрау Бакстер, снимая с меня простыни. Я, разумеется, не могла ей ответить, поэтому она пересекла комнату и открыла ставни, после чего вернулась и сняла ненавистную маску с моей головы. Я глубоко и часто задышала носом; застоялый, но чистый воздух моей комнаты был счастьем по сравнению с тем, что попадало ко мне сквозь фильтры противогаза. После этого она наконец сняла с меня кляп. Он уже не возбуждал меня, как раньше, и был лишь бременем, которое необходимо было терпеть.
— Готова пойти в туалет, Селин? — спросила она.
Внезапно я поняла, что шум полуденной работы вокруг стих совершенно.
— Рабочие уже ушли? — еле вымолвила я пересохшими губами.
— Завтра вернутся, но на сегодня да, они ушли.
Говоря со мной, фрау Бакстер расстегнула мои цепи, после чего помогла мне подняться с постели, но не стала расковывать мне запястья. Я проследовала за ней из комнаты в ванную и обнаружила, что могу самостоятельно сесть на унитаз и сделать всё необходимое через прорезь у себя между ног, не пользуясь руками и не прибегая к её помощи; правда, подтереться я уже не могла. Фрау Бакстер, казалось, не испытывала ни малейшего смущения, помогая мне с этим, и по возвращении в комнату снова достала резиновый шланг для кормления.
— Фрау Бакстер, ну неужели меня и правда нужно кормить таким образом? — взмолилась я.
— Я считаю, что ты по-прежнему ещё не готова принимать свою пищу каким-либо иным способом на данный момент, Селин. — последовал ответ. — Открывай рот!
Кормление завершилось быстро. Помню, как я удивилась, осознав, что, хоть у меня во рту не было ни кусочка на протяжении двух дней, я совершенно не была голодна. Разумеется, о моём желудке заботились, и можно было не опасаться голодных судорог, но всё равно это было как-то странно. Перебирая руками, фрау Бакстер вытащила шланг из моего горла.
— Я хочу обсудить с тобой наши завтрашние визиты, Селин. — При этих её словах я оживилась. — Тебя необходимо будет уложить пораньше, и я разбужу тебя раньше с тем, чтобы приготовить тебя. — Видимо, она заметила во мне оживление, поэтому поторопилась охладить мой пыл. — Не думай, что это будет увеселительной поездкой, девочка! Там, куда мы направимся, тебя не ждёт никаких послаблений. — Услышав это, я нахмурилась. Она продолжала: — Ты отправишься в этом же платье, но с кое-какими дополнениями. Цель этого визита состоит в том, чтобы тебя оценили. Будет решаться вопрос о твоём дальнейшем будущем, поэтому необходимо, чтобы ты вела
Кайф.