и я почувствовала прикосновение, к трубке, которая скрывалась в моем животе. — Внутри защитного кожуха, скрывается четыре шланга, у каждого из которых, свое назначение, один для подачи питания и два, для вывода отходов. Но один из них, в данный момент не задействован, мы введем его в эксплуатацию, как только ты оправишься от операции. Четвертый шланг, самый важный, он позволит установить соединение с дыхательными путями и трахеей, когда установка будет завершена, вся твоя жизнедеятельность, включая насыщение кислородом твоей крови, будет достигнуто с помощью одного единственного соединения. Но тебе не стоит волноваться, моя маленькая, это всего лишь временное перенаправление твоих дыхательных путей.
Это был единственный разговор со мной за весь день, и он предоставил мне много пищи для размышлений. Когда будет проведена эта другая операция, окажусь ли я тогда полностью зависимой от устройства, которое была вынуждена носить Кристель? И зачем, черт возьми, им нужно лезть к моим легким? Теперь, я осознала, что принудительное кормление на прошлой неделе было всего лишь введением в происходящее. Меня планомерно к чему-то готовили... Неужели, я пробовала настоящую еду в последний раз? Но больше всего меня беспокоила влага, которую я снова почувствовала на внутренней стороне бедер! Где-то глубоко в моем подсознании, другая я, начинала принимать, и возможно, даже наслаждаться, предвкушением того, что мне еще предстояло испытать!
В тот день, меня не кормили, и впервые после появления в моей жизни Фрау Бакстер, я начала испытывать чувство голода. Раз десять или больше, гувернантка приходила в комнату и смачивала мне губы маленькой губкой. В липком полумраке своего заключения, я потеряла чувство времени и поняла, что день закончился, только когда фрау Бакстер пришла и погасила свет.
Теперь, когда мы с Кристель снова остались одни, я собралась с мыслями и попыталась разобраться в собственных желаниях. Я посмотрела на ее низкую клетку и увидела, что она медленно кружит на четвереньках, пойманная, слепая и глухая в своей ужасной латексной тюрьме. Каждый раз, когда она поворачивалась ко мне, я видела, сверкающее кольцо, свисающее из области, где должно быть находился ее нос, но что меня потрясло, так это то, что теперь к этому кольцу была прикреплена еще и цепь, которая вела к верхним прутьям клетки, и обрывалась в черной железной коробке! Длина цепи была рассчитана с дьявольским замыслом, достаточно длинная, для того что бы обладать минимальной возможностью перемещения внутри своей клетки, но в то же время не дающая бедняжке опустить голову слишком низко к полу, не дотягивая сантиметров двадцать пять, бедную Кристель заставляли постоянно держать голову на весу. То и дело, во время бессмысленного кружения, девушка случайно дергала за цепь, жестоко натягивая доставляющее дискомфорт кольцо, которое было заключено в маске, и она непременно вздрагивала, а затем, отчаянно пыталась стряхнуть ненавистные варварские ограничения, в виде цепи и кольца. Разумеется, у нее ничего не выходило, кольцо и не думало ослабевать свою хватку, ее муки будут продолжаться столько, сколько сочтут ее безжалостные хозяева.
Хотя, я все еще и испытывала чувства грусти и сострадания, при взгляде на Кристель, я не могла не задаться вопросом, что же сейчас происходит в ее мыслях, отрезанных от всех внешних воздействий, находящихся в полной изоляции, один на один с ощущениями, которые для нее оставили. Строгий костюм, в котором находилась несчастная, полностью лишал возможности контакта с внешним миром. Я представила себя в этих тугих, вездесущих, резиновых объятиях, и на мгновение волосы у меня на затылке встали дыбом, а по телу пробежали сладкие мурашки, собираясь в моем лоне, заставляя плотнее обхватывать находящегося
Он