на переднюю часть его бриджей, где появился весьма красноречивый и очень отчетливый горб.
— В некоторых случаях наказания считаются уместными, папа, — наконец медленно произнесла его дочь. — Жаль, что их попочки — я имею в виду и Джемайму тоже — до сих пор оставались без твоего внимания.
— Б... б... без внимания? Что это за разговоры такие? Ты что, с ума сошла? — спросил ее отец, который под пристальным взглядом дочери начал пятиться к своему столу. Он надеялся, заняв свое место, скрыть явные признаки наступившей эрекции, которую вызвали откровения дочери о желанности плоти. Однако, заметив его намерения, Астрид оказалась расторопнее и кошачьими шагами встала между ним и местом его предполагаемого отступления.
— Нет, папа, я не потеряла рассудок, а скорее обрела его. Попка молодой женщины нуждается в случайном и мимолетном внимании, хотя ты даже не подумал позаботиться об этом. Под воздействием стимуляции, которую она требует, плоть становится налитой и пышной. Попочка Патрисии уже созрела и превосходна, но теперь она станет еще лучше под моим присмотром, — собственно, как и у Джемаймы. Само провидение заставило тебя увидеть свою дочь в добром здравии. Ты не согласен со мной? Ее задняя расселина очень тугая и станет гораздо... ммм... вкуснее, когда ее задние половинки слегка увеличатся.
— Боже мой, Астрид, как ты можешь так говорить? Я никогда не слышал подобных разговоров!
— Но ведь это лучше, чем прятаться в темноте своего разума, папа, ведь доказательства твоих собственных потаенных мыслей видны достаточно ясно. Молю тебя, пусть между нами больше не будет лицемерия, — твой член затвердел при первом же взгляде на восхитительную попку твоей дочери. Но я не виню тебя, таков путь природы. Она уже созрела для мужского внимания, а мое присутствие взволновало тебя еще больше. Полагаю, будет лучше, если ты останешься здесь, папа, пока я не призову тебя.
В ответ из горла Ральфа Кейна вырвалось лишь хриплое бульканье. Он почти не сомневался в том, что через мгновение он проснется и обнаружит что это только яркий и необычный сон. Такого просто не могло случиться, и такие слова не могли быть произнесены наяву. Хуже было то, что его член так и не успокоился. Действительно, сами слова, которые произнесла Астрид, заставили его напрячься еще больше, так что сквозь темную ткань бриджей явственно проступала форма навершия его напряженного мужского органа. Непонимание и ужасное смущение смешались в его сознании с хохотом самого дьявола.
— Я никогда в жизни этого не делал! — начал он многозначительно.
— Не сомневаюсь в этом, папа, но, возможно, ты вот-вот это совершишь. Я обдумаю этот вопрос. Прошу тебя, не пытайся следовать за мной, потому что я намерена запереть за собой дверь, и не хочу, чтобы Патрисия или Джемайма видели тебя в таком состоянии.
С этими словами Астрид вышла, заперев снаружи дверь и аккуратно вынув из замка ключ. Она не могла скрыть озорную улыбку, промелькнувшую на ее пухлых и красиво изогнутых губах, — слишком уж неожиданно и легко ее дорогой папочка угодил в ее сети. То, что она считала своей самой трудной задачей, счастливо разрешилось не иначе как самой судьбой. Спустившись вниз, она направилась в свою комнату. Крисси, сидевшая, съежившись, на кровати, при ее появлении встрепенулась. Хлыст, который Астрид все еще держала в руке, с легким свистом шлепнул по ее юбке сбоку.
— О, мисс, я ведь ничего такого не сделала! Ничего, кроме того, что вы мне велели! Вы сейчас меня выпорете! Я знаю, что вы это сделаете! Вы все меня постоянно наказываете!
Бывшие соперницы