все, Крисси, а только я. И я сделаю это быстрее, чем намереваюсь сейчас, — если только не заставлю тебя выполнять все в точности так, как я говорю. Если хотя бы одно слово сорвется с твоих губ об том, что произошло, если только ты хоть что-то сболтнешь другим слугам, я обещаю тебе утроить порку, которую получила мисс Патрисия. И то, что она требовала этого, очевидно, не твоя забота, — осторожно добавила Астрид, помня об иерархии, о которой говорила ей Джулия.
— Мисс... Вы хотите сказать, что она хотела, чтобы мы это сделали? — пискнула служанка.
— Тебя никогда не шлепали, Крисси? — спросила Астрид в ответ, подходя к ней.
— Да, мисс, меня... Да, это правда. Но мне это не понравилось — точнее, то, как это было сделано. Рука у него была очень тяжелой и ударила меня как следует...
— Ну неужели? Фу, как грубо! Тем не менее, надеюсь, что ты в итоге смогла получить некоторое удовольствие? Ну-ну, не нужно так краснеть! Разве тебя потом не трахнули к твоему же удолетворению? Я так и думала, — у тебя ведь все написано на лице.
— Я... я никогда не хотела, чтобы он это делал, мисс, но... у меня никогда не было нижнего белья, и это облегчило ему путь. Никто из нас не мог позволить себе штанишки. И он был на редкость возбужден. Говорю вам, меня отшлепали больше, чем я того заслуживала, а потом... потом... он насаживал меня на эту... эту... большую штуку, пока я... я кричала, ревела и выла...
— Ну, в таком случае ты, по крайней мере, частично обращена, Крисси, и это к лучшему. Вот тебе соверен за твои сегодняшние труды, но не думай, что это освободит тебя от порки, если мне так будет угодно. Сколько мой папа тебе платит? Думаю, фунтов десять в год на все про все? Полагаю, мне удастся улучшить твое содержание, но тебе будут платить по результатам твоей работы. Да нет же, глупая девчонка, не за твои домашние обязанности, — у меня есть более благоприятные перспективы для тебя! Ты позаботишься обо мне здесь, в моей комнате, сразу после ужина.
— Но вы все равно собираетесь выпороть меня, мисс. Я вижу, что это так!
— Хорошие инстинкты делают молодую женщину более привлекательной, Крисси. Скажем, ровно в девять. А теперь ступай.
После ухода горничной Астрид направилась в комнату Патрисии, которая к тому моменту не только легла на кровать, но и укрылась на ней, спрятав лицо под простыней. При появлении своей сестры она сжалась еще крепче, и стала совершенно невидимой, образовав под покрывалом изящную возвышенность. Патрисия не видела, кто это был, но чувствовала, что это ее старшая сестра, и лежала неподвижно. Когда простыня была откинута, явив миру ее раскрасневшее и заплаканное лицо, она тихо вскрикнула.
— Я навеки опозорена! Меня видел папа! Что же мне теперь делать?
— Считай, что тебя хорошо осмотрели, только и всего! И возможно, это принесет тебе некоторую пользу в дальнейшем. Теперь все хорошо, Патрисия, ты понесла свое наказание, и я не сомневаюсь, что это только к лучшему...
— Почему ты выпорола меня? Ооо, меня удерживала простая служанка! Боже, какое унижение! — продолжала стонать девушка.
— Тише, тише, сестрица! Отныне у нас с тобой не будет ни вопросов, ни возражений, ни объяснений. Вот три правила, которым ты должна следовать, Патрисия. Ну давай, ляжем на кровать вместе... как мы это делали до того, как мне пришлось исправлять твое бунтарское поведение. Вот так, ложись на спину, и заложи руки за голову.
Не стреляй. Часть 2. (2 из 21). Леша, Катя