его чувства таким образом, чтобы отвлечь его и совершенно сбить с толку. Разве я уже не заставила его немного подчиниться? Он остается запертым в своем кабинете до тех пор, пока мне не будет угодно освободить его. На сей момент ты можешь притвориться, что ничего не знаешь об этом. Однако я вижу, что должна продолжить твое посвящение, иначе ты окажешься в еще большем изумлении, чем сейчас. Приходи ко мне в комнату сегодня вечером, когда папа и Джемайма уйдут на покой. А сейчас я должна позаботиться о благополучии папы, хотя и не уверена, что он этого заслуживает.
Таким образом, оставив сестру собираться со своими мыслями, Астрид направилась в кабинет и открыла дверь. При ее появлении ее отец вскочил, выглядя совершенно ошеломленным.
— Мы увидимся с тобой не ранее как за ужином, папа. В ином случае это было бы неприлично, да и я этого не желаю. Я вижу, что ты утешал себя портвейном. Это не причинит тебе вреда. Ужин будет в восемь, потому что потом у меня много дел. Увидимся за столом. И предупреждаю — у нас не будет там никаких вопросов для обсуждения, кроме самых тривиальных.
— Но, Астрид...! — раздался крик ее отца, когда она снова закрыла и заперла дверь.
— Мои планы, Джон, немного изменились, — сообщила она камердинеру несколько минут спустя. — Ты будешь прислуживать мне, как тебе и было велено. То, что ты сможешь увидеть, может вызвать у тебя некоторое удивление, но ты не произнесешь ни слова, иначе на тебя обрушится самое суровое возмездие.
— Я сделаю, как вы говорите, мисс, я уже говорил об этом. Даю вам слово, что...
— Будь уверен, что я это сделаю, Джон, потому что ты оседлаешь не меня, но кое-кого другого!
Теперь Ральфа Кейна обуревали самые странные и противоречивые чувства. Вполне естественно, что у него, как у главы семейства, всегда была привычка занимать место первым во главе стола, однако войдя в тот вечер в столовую, он был поражен, обнаружив, что его дочь Астрид уже восседает там в самой царственной позе. На ней было надето вечернее черное платье, плотно облегавшее ее привлекательную фигуру, на шее красовалось черная бархотка-колье на манер ее наставницы, в красивых ушках мягко покачивались серьги-подвески, каждая с бриллиантом чистой воды, а на пальцах и запястьях сверкали украшения, которыми она себя одарила.
— Патрисия сядет справа от меня, Джемайма — слева. Папа, ты сядешь рядом с Патрисией. — распорядилась она.
На мгновение показалось, что изумленный донельзя pater familias [отец семейства (лат.). В римском праве обладатель этого статуса имел одинаковую и безграничную власть над женой, детьми, рабами и вещами, поэтому здесь можно увидеть тонкую шутку автора, намекающего на роль и положение главы семьи в викторианской Англии. – примечание переводчицы] может взбунтоваться, но тут заиграли светом драгоценности Астрид, одновременно так же блеснули ее глаза, и — невероятно! — но сейчас они напомнили ему его тетушку в ее самом властном настроении. Патрисия зарделась, Джемайма изумленно уставилась на нее, но когда подали первые блюда, все волнения поутихли.
— Патрисии и Джемайме необходимо обновить гардероб, папа. Я прослежу, чтобы все было обустроено как надо. Им нужно будет открыть депозит в городе, в новом торговом центре в городе, чтобы они больше не расстраивались в своих желаниях. Завтра ты позаботишься об этом, папа. — распорядилась Астрид, деликатно помешивая ложкой свой Vichyssoise. [вишисуаз, французский луковый суп-пюре – примечание переводчицы]
— Эээ... да... ну конечно, моя дорогая... именно это я и собирался сделать, — пробормотал ее ошеломленный отец, который не знал,
Свинская оргия