Категории: Зрелые | Случай
Добавлен: 18.10.2021 в 15:09
простые дамские трусы и лифчик. А еще пакет с изящно раскоряченной девушкой на «обложке».
— А это еще что? – грозно спросил я, потрясая шуршащим целлофановым пакетом.
Оля раздвинула пальцы и посмотрела на меня в щель одним глазом.
— Это колготы из ГДР, – пролепетала она. – Не удержалась.
— Дорого?
— Пятнадцать.
«Эффект велюра», – прочитал я на пакете и «приговорил» библиотекаршу к немедленной примерке. И себя тоже. Вдруг размерчик не тот!
Конечно, Оля попросила меня отвернуться, и я охотно это сделал. Не расстегивать же мотню у нее перед носом.
Я всегда считал, что на женщинах слишком много надето. Они слишком долго раздевались, когда я приходил в гости, и так же долго одевались утром. Я любил на это смотреть и иногда валил такую полуодетой обратно на кровать, и мы начинали все снова. Оля же оделась быстрее меня, и, пока натягивал обновы и запихивал член, она уже сказала:
— Можно повернуться!
На ней уже был новый лифчик, а через колготки телесного цвета просвечивали простецкие трусы.
— Эффект велюра? – спросил я, глядя на ее трусы.
— Да. Можете потрогать.
Она сделала шаг навстречу, выставила ногу, и я немедленно обхватил гладкое бедро обеими руками. Оля вырвалась.
— Я сказала потрогать, а не лапать.
Она села в один угол дивана, я в другой, и мы снова стали разговаривать.
— Расскажите, как Вы оказались в библиотеке?
— Жизнь заставила. – сказала Ольга Петровна. – Я ведь не сразу стала библиотекаршей. Я ведь – учительница!
Сказала и гордо выпятила груди, «закованные» в бюстгальтер из плотной белой ткани.
— После школы я поехала поступать в институт, и поступила в педвуз. У нас ведь как: то физики, то лирики, а то учителя в фаворе. Тогда послевоенный беби-бум схлынул (слово-то какое, подумал я, беби-бум), и спрос на учителей упал, а потому в вуз брали всех подряд, лишь бы сдали. Поступила и я. Жила у родственницы, а посему, что такое общежитие, не знала. Пять лет проскочили, как один день, пестрый, но ничего особенного вспомнить не могу. Закончила вуз со средним баллом четыре и восемь, и по распределению пришла в школу учить малышню как минимум на три года., боже, они так шумели! Сорок пять человек, и они топали и орали все! Я каждый раз уходила домой с головной болью, в сумочке лежал «Пиркофен», а тут еще выплыла старая школьная фобия.
Завуч у нас была дошлая, всюду совалась, и с ее подачи был организован «антиникотиновый патруль». Она – в голове, я, как молодой педагог, – в хвосте. Каждую перемену мы ходили по туалетам и гоняли курильщиков. И тут меня опять переклинило. Я снова увидела дрочащего мальчика. Он курил и дрочил в писсуар, и никак не мог остановиться, потому что у него наступил оргазм. А завуч только сказала: «Не кури здесь!», и парень бросил окурок в писсуар. И тут же кончил.
О, черт! Я вернулась в класс к своим бесноватым малышам, и теперь я отнеслась к их шалостям снисходительно. Потому что в глазах стоял дрочащий мальчик и его сперма. И моя фантазия снова заработала, я опять, словно рентгеном, «просвечивать» их брючки и представлять, что у них гигантские члены. В туалеты я больше заходить не могла, даже в женские. Я пошла к директору и написала заявление «по собственному».
— Ну, хорошо, милочка, – сказал директор, вздев на лоб очки. – отпущу я Вас, и куда Вы пойдете?
— Куда угодно! Я эти детские... крики слышать больше не могу. Пойду хоть в магазин, хоть в библиотеку...
— Вот и хорошо, идите в библиотеку! – обрадовался директор. –
Игра на раздевание