– Мы вас из окна кухни увидели. Как подъехали прозевали, а как стоите возле вещей увидели. И – сразу вниз!
Узкая ладошка Клавдии была лёгкая и тёплая.
— Вы уже замужем, - то ли спросил, то ли, утвердился тактичный Борис Петрович.
Молодая сибирячка улыбнулась симпатично и немного застенчиво:
— Как видите...
– И давно? – вставил свой вопрос экстравагантный Борик.
— Две недели, - сказала, не знающая истинную причину такого вопроса, девушка.
— И где же ваш супруг?
— Уехал на вахту в Сумгаит. Он у меня бурильщик, - в голосе Клавы прозвучала нотка гордости. – Заработает нужное количество денег, и мы купим кооперативную квартиру. Сейчас я живу с родителями в двухкомнатной хрущёвке.
Большаковские ипостаси понимающе переглянулись. Развратный Борик, пародируя голосок девушки произнёс: «Бурильщик, – и уже в обычной манере, съязвил: - Ты ещё не знаешь настоящего бурильщика, девочка!»
Вслед за дочерью протянула руку Большакову мама казначея, Ксения Александровна.
Рядом с рослым солдатом она казалась совсем хрупкой. Если в юности эта женщина была просто пригожей, то к сорока пяти годам расцвела настоящей ягодкой. Читатель наверняка не удивится, узнав, что многие прохожие мужской стати нередко оборачивались в след, провожали заинтересованным взглядом её лёгкую в походке фигурку.
Подавая руку Ксения Александровна, назвалась и спросила о сыне:
— Как там мой Стасик, хорошо ли выглядит, здоров ли?
Большаков ответил по-военному кратко:
— Старший лейтенант выглядит хорошо, здоров. Просил на словах передать, что любит, скучает, как только освободится, заедет.
Ксения Александровна понимающе кивнула, взяла за руку внучку и пошла по ступеням к открытым дверям подъезда. Вместе с ними и двинулись Клавдия и Светлана.
Берясь за ручки саквояжа, Большаков наклонился и снизу-вверх оценил точёные икры ног всех трёх женщин. Внутри него пробудилось скрытое желание увидеть эти ножки целиком.
«Два, максимум - три дня у нашего шефа есть. Может, что-то и получится», - заметил Борис Петрович.
«Задача для ловеласа его уровня трудная, но выполнимая», - сказал в задумчивости, всё планирующий Я.
А пошловатый Борик мысленно представил жену молодого нефтяника под прессом восьмидесяти пяти килограммов шефа, ничего не сказав, плотоядно облизнулся.
...
Хрущёвка действительно оказалась крошечной – двадцать девять квадратных метров. Маленькая кухня, узкий коридор, родительская спальня в тринадцать квадратов и гостиная раза в полтора побольше. Санузел и ванная совмещённые.
«Колхозом не пошикуешь!» - констатировал Борик.
Завтракать расселись в гостиной, вокруг раздвижного стола. Гостей ждали. На столе стояли блюда с редкими в эту раннюю пору лета овощами, виноград, яблоки, жареная рыба, салат оливье, селёдка под шубой, соленья и, конечно же, знаменитые сибирские пельмени.
— Мы с мамой вчера полдня их лепили, - с гордостью сообщила Клава. – Попробуйте, какими сочными получились. Пальчики оближите, честное слово.
Гости оценили кулинарные способности Клавдии и Ксении Александровны, уплетая сибирскую вкуснятину за обе щёки. Не отставал от них, и сам хозяин квартиры Климент Иванович. А маленькая Аллочка налегала на виноград.
Большаков искренне признался, что ни дома, в Ленинграде, ни тем более в армии, ничего более вкусного он давно не ел.
Климент Иванович выставил из холодильника запотевшую бутылку «Столичной»:
— Отметим приезд внучки и дорогой невестки... - налил крепкий напиток в гранёные шкалики.
Все, в том числе и женщины, дружно выпили.
Широкая лапища Козленко старшего подняла бутыль для следующего разлива, но Большаков уже перевернул свой стаканчик донышком вверх:
— Мне достаточно.
— Что так?
— За встречу выпил. А больше не буду. Не пью.
— О как! Ну тогда, и мы не будем. Пусть стоит, ждёт Михаила. Он у нас до этого зелья падок, - початая бутылка исчезла куда-то в сторону. - А скажи мне, Борис, может ты и не куришь?
Самая красивая.