«народ» и пусть себе терпится. Его больше впечатлили виды неведомого района Страны и смелость людей, идущих на лыжах, среди тиснивших пространство отвесных гор, со странно-плоскими вершинами, с ниспадающими в долину застывшими водопадами. Борис даже не подозревал, что такие горы и эти гигантские ледяные водопады где-то есть.
— Горный массив Плато Путорана на севере Красноярского края? – спросил он туристскую семью, воспользовавшись быстрой подсказкой всезнающего Бориса Петровича. - Какой труднодоступный район! С таким сложнейшим ландшафтом! - восклицал солдат над снимками, доставляя хозяину альбома удовольствие и зарабатывая на этом немалые дивиденды в свой адрес. – Особенно хороши вот эти фотографии. С застывшими водосбросами. Снимки хоть и чёрно-белые, но я представляю, как эта, стылая вода излучает изумруд. Не всякому путешественнику удаётся сделать такое фото! Кто автор этого снимка?
— Моя Ксюша. После двухдневного движения по озеру Лама, помню, двинулись по руслу реке Бунисяк. В сторону перевала Собачий. Вот здесь, видишь, маленькая точка под сосулищами водопада... Это я. – пояснял довольный реакцией гостя Клим Иванович.
— Сравнительные масштабы поражают. Разве не рискованно стоять под этими, многотонным наплывом льда? Не страшно было?
— Мне нет. А Ксюша переживала. Помнишь?
— Да, - сказала Ксения Александровна.
— Вы смелый человек, – сказал голосом Большакова верный друг солдата Борис Петрович, сделав тем самым отличный ход в укреплении доверия хозяина квартиры к приезжему гостю.
«Брависсимо! – поздравил первую ипостась, знающий конечную цель этой беседы, главный стратег будущего блядства Я. – Теперь ночлег под крышей этого гостеприимного дома, нам гарантирован! Осталось «малое» - добраться пальчиками до писек мамы, с потом её доченьки!»
«Или наоборот», - добавил глумливый Борик. - Лишь бы засадить обеим!»
От приятной оценки гостя «Шкаф» был заметно доволен. Полуразвалившись в тесном для его большого тела кресле, он разглагольствовал:
— Суровый край, говоришь? Верно. И мы с Ксюшей там побывали. Четыреста восемьдесят километров, как в аптеке, на лыжах прошли! И ещё, примерно, с десяток по скалам. Где по верёвочным перилам, а где и на ледовых кошках. Это когда через перевал Собачий проходили, - с неподдельной гордостью заявил Клим Иванович. - Скажи, Ксюша.
Ксения Александровна кивну:
— Да...
Судя по всему, эта, хорошо сохранившаяся женщина с тонкими чертами лица и спортивной фигурой, не отличалась особой разговорчивостью. И Большаков невольно подумал: «Интересно, когда её ебут, она тоже хранить молчание, или как?»
«Ну, ну, - немедленно отреагировал Я, - ты уже начинаешь превосходить меня в выборе кадров для нашего «малыша». Нормально! Но обрати внимание на неудовлетворённую Клаву. Не успела девочка привыкнуть к семейному сексу: пару раз где-то на стороне, десяток перепихов в тесной хрущёвке, таясь от родителей – и всё! Разве для такой ядрёной девушки этого мизера достаточно? Только вошла во вкус, а муженёк взял, и на заработки укатил. Не вовремя он это сделал. У девушки меж ног огонь желания распалил и был таков. Рисковый парень, а более всего - дурной. Раздуть тот огонь до пожара умелому блядуну – раз плюнуть. У тебя, шеф, на это мало времени. Но на твоей стороне Природа. Уловил ситуацию? Немного поломайся и соглашайся ночевать в этой семейки будущих блядей. Ищи место для сна поближе к неудовлетворённой жене бурильщика...»
«Но я и Ксению хочу», - «сказал» третьей ипостаси Большаков.
«Одно другому не помешает, - «кивнул» Я, - Дерзай, шеф, и пусть эти дни пройдут в хорошем блядстве».
— Когда-нибудь попробую тоже побывать на Путоранах, - сказал Большаков вслух, – Хочу увидеть всё это своими глазами...
«Молодец! - похвалил патрона дальновидный Борис Петрович. – Снова хороший ход. Теперь тебя ни в какую гостиницу, точно,
Любимая тётя