Ксения Александровна довольная таким полным, юморным объяснением, громко фыркнула. Провела ладонью по поверхности скамьи - нет ли пыли? (всё-таки платье на ней светлое, а явиться из «гостей» в выпачканном, не хотелось), но вспомнив, про дневной ливень, смело уселась. Да ещё подвигалась для удобства - туда-сюда, попочкой хорошенькой гимнастки.
Скамья была слишком знакома учительнице физического воспитания, чтобы заподозрить в отполированных школьниками досках случайный гвоздик или опасную занозу. На этой скамье, перед началом спортивного урока, она велела оставлять свои вещи ученикам. А теперь её должны были на этой скамье, как следует, выебать. Этот факт заводил Ксению Александровну до дрожи в спине. До сладкого щекотания внутри живота и в районе копчика. До явственного ощущения, разгорающегося в паху пожара и желания снова и снова чувствовать в себе ТАМ, между ног твёрдый хуй не мужа, а постороннего, пусть даже случайного, мужчины.
Едва справляясь с непреодолимым предвкушением, она подумала, что становится ненасытной блядью. И эта мысль её не покоробила, ни испугала, она лишь глубокомысленно усмехнулась.
Большаков встал перед ней приспустив спортивное трико и «семейные» труселя. Его полуопавший член тёрся по губам, готовой до блядства суки.
— Сегодня у тебя будет первое свидание с Андреем, - говорил солдат. - Как его по фамилии?
— Салютин...
— А его дружка?
— Вова Кобзев...
— Во. Начинай говорить им обоим что-нибудь хорошее, такое от чего писюны пацанов будут вставать. Чтобы тебе помочь, я буду говорить за них. А ты закрой глаза и представь эту картину... Закрыла?
— Да...
— Кому сначала будешь дрочить?
— Андрюше...
— Так бери и дрочи, - Большаков сунул уже встающего «малыша» в прохладную ладошку своей дичи.
В темноте, слегка разбавленной уличным освещением, он видел потрясающе красивое личико жены Козленко, которой предстояло участие в ролевой игре, где она принимала роль «вафельницы», по очереди отсасывающей хуи у своих учеников.
Это был важный момент обучения жены Клима Ивановича распутному блядству. По крайней мере в её начальной истории будущего распутства.
Мимо школы, по улице, что была за решётчатым забором, не далее десяти метров, осветив на мгновение нашу парочку, проехал легковой автомобиль. В секундном свете фар, Большаков увидел, что сидящая перед ним жертва хороша и желанна.
«Ну, что же, придёт и мой черёд...»
Сквозь шум поехавшей машины Борис услышал (или догадался по движению тёплого воздуха изо рта Ксении Александровны), прозвучавший к нему вопрос:
— Может не надо?
Ответ поставил бедняжку в безвыходное положение:
— Ты же хочешь у них отсосать, получить сладкую спермы? Начинай!
— Здравствуй, Андрюша...
— Здравствуйте, Ксения Александровна. Как вам мой хуй?
— Он у тебя такой большой...
— Если подрочите станет еще толще
— Я хочу его лизнуть... Можно?
— Заебись! Давно хотел предложить вам это... Но не решался... Тут рядом Вовчик стоит. Дрочит... - Большаков говорил чужие слова и начинал сам заводиться, опасаясь, что не вытерпит, и, таки, сам спустит...
— Напрасно опасался. Я ещё в девятом классе тебя приметила... И хотела...
— Чтобы я выебал вас в рот?
— Да...
— Прямо сейчас?
— Да...
— Вот сука! А мы с Вовкой столько терпели. Каждый день на вас дрочили. Всё мечтали выебать прямо в раздевалке. Поставить раком и с двух сторон сразу... - Большаков хлопнул Учительницу восставшим членом по носу, по щекам, по губам. – Так чего ждёшь? Разевай рот, сука классная! Сейчас получишь, что хотела... Козочка титькастая!
«Малыш» вошёл сразу и глубоко.
При слове «козочка» Ксения Александровна расслабилась и провалилась в другой мир, где её имел самый красивый, самый рослый мальчик десятого «А» - Андрюша Салютин. Ведь только он называл её не по фамилии Козленко, а ласково – Козочка... Это было неимоверно! И настолько реально,
Война и мир. Часть 1