полностью принимает таким, какой я есть. Можно сказать, мечта сбылась, даже несмотря на то, что этой любимой девушкой оказалась демонесса. Но я, на удивление, не боюсь и даже не осуждаю за всё то, что она когда-то делала. Это её суть, сущность суккуба, и я её принимаю.
Часть V. Жесть только начинается...
Шли дни, недели. Наши отношения с суккубкой, если так можно сказать, стабилизировались. Она перестала вынуждать меня творить всякую жесть, так что мы просто сконцентрировались на развлечениях как друг с другом, так и с нашими мамами, ежедневно реализовывая какую-то новую извращённую похотливую фантазию. А чтобы моё сексуальное желание не уходило надолго вместе с оргазмом, Юля даже стала давать мне какое-то средство, типа тестостерона, в разы увеличивающее влечение. В результате, несмотря на обилие половых актов, я продолжал испытывать желание, словно находясь в постоянном спермотоксикозе. Я и не возражал – наоборот, так было только приятнее реализовывать наши задумки. Похоть туманила мой рассудок и позволяла плевать на здравый смысл. Моя любимая суккубка же, помимо привычного для своей ипостаси физического удовольствия, наслаждалась новым для себя чувством – влюблённости в смертного.
Можно сказать, у нас всё было хорошо, и, казалось, так и будет впредь, но однажды, примерно через месяц после основных событий, Юля пришла ко мне вся мокрая, озябшая и словно сама не своя. Если бы моя девушка была человеком, я бы сказал, что она находится в лёгком шоке, но разве существует в этом мире что-то, что может шокировать суккуба? Через несколько секунд, как я услышал новость, я понял, я сам был ошарашен и разбит. Юля рассказала, что ей только что поступил приказ «сверху» или, вернее, «снизу» вернуться обратно в ад и быть преданной суду и забвению! О её проступке - открыться человеку, прознали, и теперь собираются судить, что, по факту, равносильно гибели. В аду не проявляют снисхождения и милосердия особенно к тем, кто нарушил его законы. Даже Юлино победоносное склонение меня к кровному греху не берется в расчет и нивелируется. Для моей девушки это стало страшным ударом. Кто бы мог подумать – самого суккуба погубила любовь.
Я: «Неужели ничего нельзя сделать?»
Суккубка: «К сожалению... нет. Если правда всплывает наружу, проступков у нас не прощают. Я знала, что открываться смертному нельзя, но мне так захотелось хоть раз в жизни побыть самой собой, не притворяясь, ничего не скрывая и не утаивая. Нас редко контролируют, редко проверяют и следят, а даже если попадёшься – практически всегда можно договориться! Но я слишком задержалась здесь, необычайно долго для выполнения своей задачи. Кто-то обратил внимание, кто-то заметил. Я пыталась всё объяснить, пыталась уладить! В конце концов рассчитывала, что проверяющий восхитится твоим грехом и закроет глаза на меня, но... В этот раз попался тот, кто закрывать глаза не стал... Слава, мне жаль. Мне очень-очень жаль! Правда. Не знаю, сколько бы продлились наши отношения, но знай - я не жалею ни о чём! Да, мы живём тысячи лет, соблазняем, трахаем и искушаем за это время миллионы мужчин, раз за разом, круг за кругом, нашему разврату и похоти практически нет предела! Мне это нравится, я всё это обожаю, но... в конце концов мы уходим и всегда остаёмся одинокими. Обычно это не является проблемой, ведь мы не привязываемся к своим жертвам, но порой случается иначе... Как бы там ни было, я рада, что наконец-то за долгое время смогла поговорить с кем-то открыто, не скрывая кто я, и не скрывая, что люблю».
Я: «Не могу поверить, что всё вот так закончится...»
Дом Борджиа (главы 1-15)