и опять начал водить языком по маминому клитору, но на этот раз я не торопился. Мама вздохнула, а затем стала издавать ещё более возбуждённые стоны, когда я изменил темп и давление, но не ослабил их.
— Вот же чёрт тебя, - пробормотала мама после нескольких минут внимания моего языка к ней. Я воспринял это как хороший знак и продолжил в том же духе, медленно проводя руками вверх и вниз по ногам мамы, пока мой язык танцевал над её клитором.
— Оооох... бля! - ответила на это мама, а затем издала восхитительный писк. Я почувствовал, как её ноги напряглись, а затем задрожали от оргазма.
Я помнил, что Кэсси всегда требовалась минута после первого оргазма, прежде чем я мог лизать её снова. Она просто была слишком чувствительна там в течение некоторого времени. Предполагая, что с мамой будет то же самое, я ослабил прикосновения языка и начал медленно отстранять голову.
Мама не была Кэсси.
— Не смей останавливаться! - поспешно сказала она, потянувшись назад, чтобы схватить мою голову и затолкать её обратно себе между ног.
— Сделай это как в начале, - продолжила она. — Сделай теперь так, как будто это гонка!
Я не мог ослушаться маму. Я принялся за её клитор, перебирая алфавит вперед и назад, вниз и вверх. Мой язык наверняка выглядел размытым пятном, и маме это нравилось. Её бедра подрагивали, больше не находясь под её полным контролем, и она испускала непрерывный поток сексуальных стонов, повизгиваний и красочных выражений.
Я обхватил одной рукой мамины бёдра спереди, не столько для того, чтобы удержать её на месте, сколько для того, чтобы помочь себе двигаться в такт с ней. Другая рука мне была нужна для себя. Мамины звуковые эффекты завели меня, и мой хуй просил внимания. Пока мама вокально приближалась ко второму оргазму, я обхватил хуй рукой и начал дрочить. Если бы я был более внимателен, то, возможно, удивился бы тому, как близок я был к собственному оргазму, но в тот момент я был больше сосредоточен на маме.
— Стивен! - смогла пискнуть она. — Я сейчас..., - продолжила она, прежде чем её дыхание застряло в горле. — Ты меня сейчас..., - попыталась она снова, но безуспешно. В этот момент она перестала пытаться что-либо сказать. На самом деле это звучало так, будто она на мгновение перестала пытаться дышать, и единственными звуками в этом сарае были непристойные влажные звуки языка на клиторе и кулака на хуе.
Почти неслышно мама прошептала: Сейчас!
И затем она кончила. Сначала я почувствовал это в её ногах, дрожь, переходящую в тряску, которая, в свою очередь, переросла в нечто такое, что мне нужно было быть сейсмологом, чтобы описать это. Она издала звук, нечто среднее между задушенным криком и несдержанным хрюканьем, когда она кончила всерьёз. Мой язык всё ещё мелькал на её клиторе, а моя рука так же быстро работала на моём хуе. Другой рукой я по-прежнему обхватывал мамины ноги, прижимая её к себе, пока она содрогалась от оргазма.
Наконец мамины ноги начали подкашиваться, и я ослабил хватку. В то же время я замедлил свои натирания маминого клитора, несколько раз нежно поцеловав его, прежде чем откинуть голову назад. Больше не отвлекаясь на мамин бурный оргазм, я понял, что мой собственный неминуем. Я отпустил свой хуй, не уверенный в том, что ещё не прошел точку невозврата. Как раз в тот момент, когда я собирался встать, чтобы насадить маму на свой хуй и выполнить свой сыновний долг, мама решила вместо этого спуститься с горы. Она сделала
История первая