Оставив двух несостоявшихся насильников, я повёл женщину домой. По пути подобрали её туфельку, что я заметил в кустах и книгу, что сиротливо продолжала валяться на дороге. Всю дорогу женщина молчала. Ну а я, видя её состояние, не задавал никаких вопросов. Идти пришлось недалёко. Нужный домик оказался вторым по улице. Аккуратненький такой типичный немецкий домик, утопающий в зелёном плюще.
— Сюда. - сказала женщина.
Я подвёл её к крыльцу и позвонил в дверь.
— Извините, фрау, - сказал я - но здесь я вас оставлю. С вами всё будет хорошо?
Женщина потеряно кивнула. Я убедился, что с ней всё в порядке и просто сбежал. На самом деле нет.
У меня была более серьёзная проблема. Вовремя вернуться в часть. До истечения срока моей увольнительной оставалось минут пятнадцать, а до части было километра три. Так что мне предстояла неплохая такая пробежка. Впрочем парень я был молодой, тренированный. Дорога хорошая. Стемнело ещё недостаточно. Единственная проблема - мои туфли. Бежать в них было. .. крайне неудобно. Да у меня бы уже через километр ноги в кровь бы стёрлись. Поэтому я снял обувь, носки и побежал босиком.
Неплохо так пробежался. Успел с запасом. В родной казарме помылся в душевой и завалился спать. Весь следующий день провёл в раздумьях: рассказывать или нет. Всё таки подсудное дело. А что если насильники всё таки обратятся в полицию. Отдубасил то я их знатно. Так что рассказать надо. Поэтому пошёл прямо в Особый отдел. Особист у нас был знатный. Майор Шкуратовский. Вот только не надо гнать на его фамилию. Если я говорю, что человек был хороший, значит хороший. Фронтовик. И этим всё сказано. Мне вообще в жизни на хороших людей везло.
Майор, тихонько попивая горячий чай, молча выслушал меня. Задал несколько уточняющих вопросов. Немного подумал, закатив глаза и всё это с абсолютно каменным выражением лица.
— Да, Блинов, задал ты мне задачку. Значит так. Из части ни ногой. Никому ничего не рассказывать. Если я говорю никому, значит никому. Ни своему лейтенанту, ни сослуживцам. Сиди тихо и не отсвечивай. Ну а я постараюсь по своим связям среди местных аккуратненько так разведать обстановку.
На этом мы закончили. Пять дней понадобилось Шкуратовскому, что бы решить мой вопрос. Думаете, что эти пять дней я был, как на ножах. Ни чуть. Моя совесть была чиста, так чего мне переживать. И по ночам я спал спокойно. Короче, на пятый день майор вызвал меня в свой кабинет. Цедя сквозь зубы горячущий чай, он с тем же безмятежным лицом начал меня просвещать.
— Ох, Блинов, считай, что ты визунчик. Нашёл я твоих отморозков. В больнице обо лежат. Знатно ты их отделал. У одного сотрясение мозга и оглох на одно ухо. Но врачи говорят, что с ним всё будет в порядке. А вот со вторым всё похуже. Сломанный нос, свёрнутая челюсть, шесть выбитых зубов. Но сейчас он в неопасности.
— А что насчёт их показаний? - задал я интересующий меня вопрос.
— Переживаешь? - майор улыбнулся своей фирменной холодной улыбочкой.
— Да нет. - пожал плечами я.
— Хм-м. А ведь не врешь. Ну ладно. Не буду томить. С местным комиссаром я в хороших отношениях. Посидели мы с ним знатно. Так что с тебя две бутылки шнапса. Ну Курт мне по секрету и поведал. Эти двое в один голос уверяют, что напоролись на банду из шести человек
Моя первая Госпожа 2