- это не немецкое имя, а греческое. Ну пусть будет. Значит Кай и Гертруда. Я запомню. - и Эмма снова мечтательно улыбнулась.
Ох, что-то темнит моя немочка.
А три дня спустя рано утром меня разбудил дневальный и сообщил, что на КПП меня ждёт какой-то пожилой немец. Я удивился. Пожилых немцев я не знал. Спросив разрешение у командира роты я бегом направился на пост охраны.
За воротами КПП действительно прохаживался невысокий немец, довольно уже в летах. И я сразу же узнал его. Карл Доттер. Нет, отца Эммы я в живую никогда не видел. Но в квартире у моей возлюбленной были его фотографии. Честно говоря я был не прочь познакомится с этим человеком, но Эмма запретила. По её словам её отец ненавидел русских. Карл Доттер происходил из простой немецкой семьи. В нацисткой партии никогда не состоял, и в армию особо не рвался. Но он был патриотом своей страны и потому летом сорок третьего, оставив дома жену и двух детей, добровольцем пошёл на фронт. Ему не повезло. Он попал на Восточный Фронт и сразу же угодил в мясорубку Курской Дуги, по-немецки "Цитадель". В августе его контузило и он попал к нам в плен. Следователь НКВД, что занимался его делом, установил, что в армии Карл был всего пару месяцев и за это время никаких военных преступлений совершить не мог, а потому военным преступником не является. И следующие пять лет он провёл в одном из лагерей ГУПВИ, на строительстве дорог. В сорок восьмом году зимой он подхватил воспаление лёгких и его срочно интернировали на родину. Вот так и закончилась эпопея Карла Доттера на Восточный Фронт, стоившая ему пяти лет плена, израненной души и простуженных лёгких. Поэтому Карл и не любил русских.
Увидев меня, немец быстрым шагом подошёл ко мне. Уж не знаю, как он понял, что я - это я. Я уже хотел было поздороваться со стариком, но тот не дал мне и рта раскрыть. Он схватил меня за гимнастёрку и прошипел мне прямо в лицо:
— Ты, мерзавец. Как ты посмел?
Признаться, от такого приветствия я опешил. Я решил, что немец узнал о моей половой связи с его дочерью.
— Герр Доттер, - вежливо ответил я, пытаясь сдержать гнев - меня воспитали так, что я уважаю старших. Но если вы сейчас же не отпустите меня, я вынужден буду применить силу и сделать вам больно.
Но немец был вне себя и совершенно меня не слушал.
— Мерзавец, негодяй, подлец. Когда Эмма рассказа мне о том, как ты спас её, я уж подумал, что не все русские такие. Но нет. Ты такая же русская свинья, как и остальные.
Я понял, что у дедка совсем крушу снесло. Я сжал его руки и с силой оторвал от своей груди. Физическая боль немного остудила гнев немца.
— Герр Доттер, то, что происходит между мной и вашей дочерью - это наше личное дело. Эмма взрослая женщина и она сама решает с кем ей спать.
— Ах ты, - задохнулся немец - ещё издевается.
— Герр Доттер, я не издеваюсь. Если вам каким то образом не нравится, что Эмма спит с русским. ..?
— Да при чём тут это? То, что Эмма спит с тобой я давно знаю. В конце концов она действительно взрослая.
— Э-э, тогда я не понимаю.
— Я говорю про её беременность.
И в этот момент я почувствовал, как земля ушла из под ног. Ах, Эммочка, ах хитрюга. Так вот, что ты скрывала. Видимо, видя моё опешившее лицо, немец понял, что я слышу об
Такая у нас жена...