— Но... ну, то есть... Господи, Марк, где, черт возьми, твоя мебель? Господи, даже в комнатах общежития на стенах висят плакаты. Не говори мне, что в спальне...
Я усмехнулся, затем развернулся и пошел по коридору, махнув ей, чтобы она следовала за мной.
— Не совсем Хилтон, - сказал я, открывая дверь.
Она заглянула внутрь и замерла. В углу на полу лежал матрас. На нем были простыни, подушки и одеяло, и он был аккуратно застелен, но все равно это был матрас на полу. Рядом с ним, также на полу, стоял будильник и лежала стопка книг. Дверца шкафа была приоткрыта, открывая около дюжины белых рубашек и с полдюжины аккуратно висящих синих джинсов, а носки, нижнее белье и еще кое-какая одежда были аккуратно сложены и лежали на полке наверху. На полу шкафа аккуратно выстроились три пары обуви: коричневые мокасины и две пары белых кроссовок «Найк».
— Чем, черт возьми, ты занимаешься, когда не на работе?
Я закрыл дверь и сказал:
— Ем, сплю и играю на гитаре.
— В самом деле? - сказала она, протягивая руку и ущипнув меня за ребра. - Тогда тебе нужно больше есть и немного меньше играть на гитаре.
— Полагаю, ты права, - сказал я, направляясь обратно на кухню.
Я направился прямиком к маленькой кастрюле и сковороде на плите, быстро помешивая то и другое. Первая была наполнена едва кипящим мясом, вторая - луком, медленно карамелизующимся в масле.
— Пахнет восхитительно, - сказала она.
— Нечто вроде моей собственной версии мексиканского сэндвича с тушеной корейкой, карамелизированным луком и сыром кесо фреско.
Она вдохнула ароматы говядины, чеснока, тимьяна и красного вина, затем вдохнула аромат лука с маслом.
— Ты - гурман или что-то вроде?
Я похлопал по книге, лежащей открытой на стойке.
— Целая кулинарная книга изысканных сэндвичей. От того парня, что все время выступает в кулинарных шоу.
— Значит, говоря «сэндвичи», ты не шутил.
Я улыбнулась, затем открыла морозильную камеру. Она была забита аккуратно маркированными пластиковыми контейнерами, наполненными разнообразными мясными и овощными начинками для сэндвичей.
— Каждое воскресенье я делаю, а потом замораживаю, несколько начинок. В течение всей недели я покупаю только сыр и хлеб, и вот все готово.
— И это все?
— Обычно я еще и суп с ним ем. Овощной суп или томатный. Иногда салат. Знаешь, один из тех, что в пакете, уже практически готовый?
Она рассмеялась:
— Холостяки.
Я улыбнулся.
— Ты когда-нибудь слышала об Уоррене Зевоне?
Она покачала головой, выглядя озадаченной.
— Он был певцом и автором песен. Великими автором песен. Одним из моих любимых. Как бы то ни было, около десяти лет назад он заболел раком. Раком легких. Я никогда не забуду, как прочитал статью, когда об этом объявили. Ему давали около шести месяцев жизни. Он был курильщиком всю свою жизнь. И героиновым наркоманом, и алкоголиком, и все остальное дерьмо, я думаю. И его спросили, не сожалеет ли он о чем-нибудь, чего ему будет не хватать. Знаешь, что он ответил?
Она покачала головой.
— «Сэндвичей», - сказал он. – «Я на самом деле люблю сэндвичи». Когда сделали трибьют-альбом его песен после смерти - там были Джейкоб Дилан и Бонни Райтт, Джексон Браун и Брюс Спрингстин - его назвали «Наслаждайтесь каждым сэндвичем». Я решил, что он был прав. Я никогда по-настоящему не задумывался об этом раньше, но действительно люблю сэндвичи.
— И все же, - сказала Ребекка, - в каждый прием пищи?
— Что я могу сказать? - сказал я, улыбаясь и пожимая плечами. - Он был прав. Они мне очень, очень нравятся, и я не
Галя