себе. — Ну чего ты?! Дурачок! Ну давай‼ Трахай! Давай! Трахай её! Она очень хочет! — Всё пыталась я вставить хуй в пизду, то и дело резко передёргивая для крепости стояка крайнюю плоть и немного выгибаясь навстречу. — Ложись на меня! Не бойся! Давай, потрахай! Потрахай свою Валентинку‼! Разрешаю! Ну же! Давай разок!... Чёрт! Я сейчас с ума сойду! Боже! Как же хочу ебаться! Саша, прошу! ДА ЕБИ УЖЕ‼! А, сейчас... — Я быстро подхватила грудь и вытащила её из декольте, схватила его руку и положила на безумно торчащий сосок ладонь, продолжая неистово дрочить ему член второй рукой. — Вот, помни меня! Давай, сделай это: поеби! — Уже просто не зная, какие ещё средства пускать в ход, и, чувствуя, как его член то обмякает, то снова становится упругой палкой, я бормотала всё подряд в надежде добиться его. — Ты же для этого сюда ехал?! Ну, вот я! Трахай‼! Смотри, какая большая пизда у мамы! Тебе понравится! — Я снова потянула его на себя за член, приподнимаясь ему навстречу, и еле касаясь горячей залупой липкими половыми губами. — Да что же ты?! Поверь... мамку можно иногда!... Я не целочка, не бойся! Смотри, как она раскрылась! Давай, она хочет! Да! Да! Можешь закрыть глаза! Подолби её! Да не трусь ты!... Да... вот, мой хороший! — Я обхватила его ногами и ещё секунду, и он был бы во мне... но Сашин хуй безнадёжно повис. Сын, вырываясь, задёргался и с криком:
— Мам, я не могу‼! Не могу! — Шарахнулся от меня в другой конец комнаты и забился в угол, оставив меня враскорячку лежать на постели.
Думаете я его пожалела? Конечно, нет!
— Знаешь, что, Саша? — разъярённо сказала я. — Ты откровенный ДОЛ-БА-ЁБ‼! Бесстыжая скотина — вот ты кто! Сука, бессовестно лапал мать между ног, а потом обоссался от страха! Думал играться с ним тут будут! Да я поебаться с тобой сюда приехала, огрызок ты грёбанный! Пошёл нахуй отсюда, идиот конченный! — орала я, будучи не в себе.
Саша встал и вышел из номера. Мне было на него насрать!
Я поплакала, умылась и легла спать.
Он припёрся только к обеду следующего дня. Я лежала и не собиралась вставать. Я думала это конец. Конец всему! Конец отношениям во всех смыслах: любовницей я ему не стала, а матерью как-то быть или называться теперь уже даже смешно. Если бы он оттрахал меня, то чувство вины легло бы и на него! Когда оба виноваты, то это оба. Тут и спрашивать тогда не с кого. А теперь виновата только я одна. Что-либо сказать или предьявить ему нечего. Я — грязная шлюха, а он — правильный сын с правильными моральными побуждениями... Да уж... натворила. Теперь и смотреть-то в его глаза боязно. Как теперь быть?
— Ты как? — вдруг спросил он, мявшись у двери.
Я посмотрела на него. Было видно, что он очень переживал.
— Плохо... Но ты здесь ни при чём, — решила честно признаться я. — Где был?
— Да так... шатался...
— Слушай... вчера... не знаю как, но давай считать, что...
— Да ладно, мам... я понимаю... я знаю, что иногда бывает такое, когда мама и с... в общем, признаюсь у меня тоже возникали подобного рода мысли, но... — Он замялся от неуверенности.
— И что было в твоих мыслях? — не удержалась я от вопроса.
Он подошёл ближе и сел на край кровати.
— Ну... то самое... — ответил он и отвернулся.
Я очень боялась, что сейчас может произойти большой разрыв,
Выбрал не ту сестру