рядом. Гале пришлось снять платье и за неимением лучшего нагишом забраться под одеяло, пружины застонали от чрезмерной нагрузки и растянулись почти до пола. Вдвоем лежать на кровати с растянутыми пружинами было тесно и неудобно, как в гамаке.
— Поль, как ты тут спишь вообще?
Галя попробовала переменить положение, но под уклоном к центру матраца их тела скатывались и прижимались друг к другу. Началась безрезультатная возня, скрипы разносились по темной комнате и в конце концов Полина крепко выругалась, под воздействием крепкого алкоголя она сделалась раздражительной, а мускулы отказывались напрягаться.
— Ой, да пошла ты, знаешь куда!? – прошипела Галя.
Женщина грузно поднялась, беспомощно размахивая руками в воздухе, и встала с кровати, пружины облегченно натянулись под сонным телом Полины. Галя осмотрелась в сумраке комнаты, наощупь добралась до престарелого дивана, но опустившись пятой точкой, сразу поняла, почему его никогда не использовали – спирали пружин больно врезались в тело, не сдерживаемые трухлявым поролоном. Недовольство Галины нарастало, негостеприимный дом грозил отказать ей в ночлеге, а это не укладывалось в простодушном сознании сельчанки. Она прошла по комнате, задумчиво всмотрелась в темноту и удовольствовалась не самым подходящим ложем – кровать Юрки предлагала свои услуги, пока сам тощий, долговязый мальчишка занимал незначительное пространство возле стенки.
— Не разбудила? – шепотом спросила Галя, когда опустилась на скрипучие пружины.
— Нет, я не сплю, - тихо ответил Юра.
Кровать показалась женщине роскошной, после Полькиной она не ощущалась такой тесной, а сетка такой провисшей.
— Спокойной ночи, - прозвучал в темноте юный шепоток.
Чтобы не злоупотреблять гостеприимством, женщина повернулась на бок, спиной к племяннику, и умиротворенно подложила ладони под щеку. Сон не шел в ее пьяную голову. Она чувствовала спиной жар мальчишеского костлявого тела, чувствовала его случайные прикосновения к голой коже, но старалась не шевелиться в тесной постели.
— Что с мамкой происходит? Ты опять ее расстроил? – вдруг спросила Галя, обернувшись через плечо.
— Кажется, да, - честно ответил мальчишка.
— Ты маму не огорчай, - поучала женщина, - она у тебя мировая, любит тебя больше всего на свете!
— Я знаю…
Юрка не мог подобрать оправдательных слов, он даже не знал с полной уверенностью, на что именно сердится мама: на приход Юльки или его недавние проделки.
— А меня муж из дома выгнал. Представляешь?
— Плохо…
Юрка ворочался, в свой черед подбирая удобное положение на пологой воронке матраца. Лежать на спине было невозможно, потому что правая рука то и дело натыкалась на пышную тетину задницу, тем более округлившуюся, когда она согнула ноги и выставила коленки вперед. Мальчишка повернулся на бок, стало свободнее, но тело сползло в продавленное углубление и его живот прижался к спине тетушки. Молниеносно он развернулся спиной и так замер.
— Юр, тебе тесно? Если хочешь, я встану…
— Нет! Нет!
Такого холодной приема он не мог допустить по отношению к родной тете, но и самому ютиться на колючем диване не хотелось.
— Я устроился, - убедительным тоном произнес мальчишка.
Покачивающийся свет уличного фонаря прыгал по потолку, в молчаливой тишине можно было прислушаться к отдаленному лесному вою, отчетливо щелкала стрелка часов в лавке. Сон не шел.
— Юр, - шепотом позвала Галя, - а ты правда за Полькой следил на озере? Только честно!
Трудно было понять, что так повлияло на мальчишку: то ли доверительный тон тетушки в полнейшей темноте, то ли ее знойная близость, то ли отношение к Польке, как к общей знакомой. Возможно, назови она Полю матерью, мальчишка не решился бы на откровенность.
Я все еще тебя помнила