его комнате. Даже девочки убеждали меня подняться. Боже, какой пример я им подаю?
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Но я хотела прийти, очень, очень сильно. Я не испытывала таких эмоций с тех пор, как впервые вышла замуж за их отца, и не думала, что когда-нибудь снова смогу.
Теперь она плакала.
— Пожалуйста, не делай мне больно, Джо, не делай больно им. Мы заслуживаем счастья, не так ли?
Я поднял ее на руки и усадил к себе на колени.
— Ты заслуживаешь всего, что я могу дать тебе и им. Мы встречаемся меньше месяца, но я думаю только о тебе. Я сижу в номере отеля, смотрю что-то и думаю о том, как бы поговорить об этом с мальчиками. Я играю в "Эрудит" и думаю о девушках.
— Но хуже всего, когда я ложусь ночью и мечтаю, чтобы ты была со мной, чтобы поговорить о прошедшем дне, чтобы держать в объятиях, чтобы иметь возможность любить тебя.
Черт возьми, теперь я плакал.
Она слушала и перестала сопеть.
Улыбка, которую она мне подарила, была маленькой, мягкой и скрытной, и мне жаль, что у меня нет ее фотографии. Неважно, я могу в любой момент закрыть глаза и увидеть ее как наяву. Я уверен, что так и будет до самой смерти.
— Я знала, — тихо сказала она, — я знала, что ты тот самый. Я поняла это, когда ты встретил моих детей.
Она встала и взяла меня за руку, ведя к кровати.
— Я хочу показать тебе кое-что, кое-что, за что ты заплатил сегодня.
Она сняла свободный топ, обнажив черный кружевной бюстгальтер, который едва сдерживал ее великолепную грудь. Она выскользнула из брюк, обнажив подходящие стринги. Она покрутилась вокруг себя.
— Думаешь, ты сделал хорошее вложение? — сказала она, задыхающимся голосом.
Я буквально не мог дышать. Она была самой красивой вещью, которую я когда-либо видел.
— Смотри, это французское, видишь название на этикетке?
Она расстегнула переднюю застежку бюстгальтера, и они освободились. Время и дети сделали свое дело, но небольшое обвисание, сделало их еще более соблазнительными.
Мне было трудно думать, похоже, кровь совсем не поступала к мозгу.
— Хочешь снять с меня остальное?
Я был более чем готов. Когда я стаскивал стринги с ее упругой попки, я благодарил все известные человечеству божества, за эту возможность.
Благодаря помощи энтузиастов, я в мгновение ока оказался без одежды.
Я положил ее на кровать, решив покрыть поцелуями каждый квадратный дюйм ее тела. Перевернув ее, я ласкал ее шею, облизывал и покусывал ее ушки, пробираясь поцелуями вниз по позвоночнику.
Когда я добрался до ее попки, я стал целовать каждую ее часть, не оставляя ничего нетронутым. Она начала извиваться и стонать, но я продолжал, целуя ее бедра, долину между ними и покусывая заднюю часть ее коленей. Я чувствовал ее дымчато-сладкий аромат возбуждения, и по мере того, как я спускался ниже, я улавливал проблески влаги. Она чуть не спрыгнула с кровати, когда я поцеловал ее лодыжки.
— О, Джо, Джо, что ты со мной делаешь. Я не могу больше терпеть.
Я перевернул ее на спину и начал медленное, чувственное путешествие вверх. Я целовал верхнюю часть ее ног, покусывал колени и перешел к бедрам. Ее ноги слегка раздвинулись сами собой, и я лизал и покусывал их до самых, как говорят французы, "райских врат".
У нее был пышные заросли (придется это изменить). Ее наружные губы были набухшими и блестящими, а клитор торчал, как маленькая жемчужина. Я неожиданно провел языком по узлу, и она вскрикнула, дико извиваясь.
Королевская кровь