За Дениску выпьем. Он у вас совсем уже большой стал, я сегодня в бане посмотрела, так сучок уже почти как твой, - кивнула она на Пашку. – За девками бегает, поди-ка? Того и гляди, кто в подоле принесет, а?
Ира чуть смущенно покачала головой: «Да вроде нет пока. Не видели», и переглянулась с откровенно наслаждающейся ситуацией Алей. Продолжать эту тему ей, почему-то, было чуть страшновато, и она вернула разговор назад:
— Бабуль, так про свекра-то. А?
Чокнулись. Баба Катя, на этот раз аккуратно пригубив из стопки, отставила ее в сторону:
— А как, Ир, ему не дашь, если захочет? Работу-то в доме он раздает, нас три невестки, если в нелюбимые попала – загоняет до полусмерти. Да и Петруша, пока своего дома нет, ему слова поперек не скажет, а коль скажет – вышибет свекор его на улицу, и – сума... Вот он нас всех троих и приходовал по очереди. Где поймает от чужих глаз закрытую, так нагнет, юбки на голову – и айда.
И вдруг засмеялась:
— Вот так он меня один раз загнул в поле, когда я в кустики пошла. Стою, на березку оперлась, он меня пердячит, подмахиваю помаленьку. И вдруг вспомнила, как родной батя с мамкой один раз в амбаре так же еблись, а мы с младшим братом в щель подсматривали. Смешно стало, ну и сделала, как мамка тогда: снялась с хуя, развернулась, на коленки перед ним бух! Он на меня выставился: ты чего, сдурела? А я на него снизу ласково смотрю и говорю: подождите, батя, только не бейте! И палку его рукой хвать! Он аж дернулся с перепугу, а я уже залупу в губы, и пошла, и пошла... Он мне руку на голову, и только застонать успел: смотрю, все, готов, потекло мне по бороде, что в рот не попало... А куда он денется, я ж на Петруше наученная!
Бабка опять сделала паузу.
— Ну вот. Тогда его выдоила, он только головой, на меня сверху глядя, покачал, хмыкнул, штаны подтянул и ушел. Я потом полдня ни жива, ни мертва ходила: ждала, что за такой грех, как до дому доберемся, выходит он меня вожжами, как сидорову козу. Но смолчал, а через день опять меня ловит в кустиках. Я, уже привычно, поворачиваюсь к нему жопой, а он меня за плечо: «Кать, ты... того. Пососи, а?» И смущенный весь, ой, пропадешь!
Баба Катя рассмеялась, следом засмеялись и слушатели.
— Ну, мне-то только в радость. Так я у него любимой невесткой и стала. Он первое время остальных двух вообще донимать бросил, только за мной ходил, как бычок на веревочке: «Ну Катенька, ну пососи, золотце, ну пожалуйста!» Машка с Клашкой, старшие невестки, так аж выслеживать нас взялись: что эта соплезвонка такое делает, что свекру их прелестей совсем не надо? Да попались, свекор вожжи хвать, и ну их повдоль да поперек... Ой, не могу, как вспомню... Ему про их подгляды кто-то рассказал, а мы в бане были, так он туда влетел, голых их на холод вожжами выгнал, и давай по огороду гонять. Визгу... Вот, прям как ты, Ирка, седни... Потом в баню вернулись, а все жопы полосьми. А жопы-то, как у Аньки почти!
Баба Катя от таких воспоминаний развеселилась совсем и уже сама потянула, было, руку к бутылке, но обнаружила, что в ней пусто. Оглядела стол и заключила:
— Непорядок. Закуски полно, выпивки нету. Пашка! Ну-ка, в погреб! Там поллитра самогонки стоит, той еще, помнишь?
Пашку уговаривать не пришлось, и он исчез в доме. Пока его не было,
Девушка из соседнего офиса (часть 2)