— Через год мы стали больше похожи на друзей, чем на любовников. У меня всегда была своя комната на его вилле. Я спала в его комнате в те ночи, когда мы были вместе, но потом возвращалась в свою комнату. Я сомневаюсь, что мы спали вместе больше пары раз в те последние месяцы перед нашей встречей, думаю, это была скорее привычка, чем что-то еще. Он уже начал переоборудовать жилье для персонала в квартиру для меня, чтобы у меня было свое собственное жилье в Гонконге. Совместно с другим моим опекуном, они помогли мне купить квартиру в Лондоне.
Она говорила убедительно, но я не мог отделаться от ощущения, что я получаю ее «безопасную для моего парня» версию, а реальность была несколько иной. Насколько другой был вопрос?
— Я думал, ты купила ее на деньги, полученные по страховке после урегулирования дел твоего отца? - спросил я, уверенный, что ранее она говорила мне именно это.
Она покачала головой: - После того, как его душеприказчик закончил работу, от страхового возмещения почти ничего не осталось. Отец обналичил большую часть своих полисов, и у него было много долгов. Мне хватило только на депозит за квартиру, остальное одолжили мои опекуны. Банк платит мне щедрую компенсацию расходов на проживание, и я использую ее и все бонусы, которые получаю, чтобы расплатиться с опекунами.
Когда я впервые встретил Мэнди, у нее был сосед по квартире, который все еще продолжал жить в ее лондонской квартире. Я не знал, есть ли у нее такой здесь: "А когда ты здесь, у тебя есть сосед?".
Она бросила на меня изумленный взгляд и покачала головой: "Это моя квартира, я живу сама по себе. В любом случае, это не очень большое место, только одна спальня. Когда я переехала, Алан добавил к квартире небольшой участок земли, который примыкает к гаражному блоку. Он благоустроил его, чтобы мне было где посидеть на улице и полюбоваться видом. У меня есть крошечный сад с террасой и место для парковки машины. Я покажу тебе его завтра".
Казалось, она закончила, но у меня все еще оставался один вопрос, и я почувствовал, как она напряглась, когда я его задал.
— Итак, те маленькие проблемы, которые ты должна решить, прежде чем мы сможем пожениться. Что это?
— Это просто местная юридическая волокита, - сказала она пренебрежительно, но при этом не желала смотреть на меня.
— Не может быть, чтобы спустя столько лет это все еще было проблемой! - она услышала недоверие в моем голосе.
— К сожалению, это так; моя опека была установлена до двадцати пяти лет, в основном из-за ситуации, в которой я оказалась после смерти отца, из-за того, что я сходила с катушек.
— И... - это не имело для меня смысла; ей было двадцать шесть, когда мы впервые встретились.
— Мой китайский опекун вставил пункт, дающий им право утверждать любые мои важные решения, пока мне не исполнится тридцать четыре года.
— Тридцать четыре, это смешно. Мэнди, тебе тридцать два. Как это твои опекуны все еще могут создавать проблемы. Господи, я что, должен просить у них разрешения жениться на тебе?
— Не ты... Мне жаль, что я не могу больше говорить об этом, пока не получу разрешения, но мы поженимся, это я тебе обещаю, а я держу свои обещания, - ее тон не терпел возражений, и она усилила свои слова и закончила нашу беседу, перекатившись на меня, и в течение нескольких минут мы целовались, как пара школьников.
Иришка замужняя шалунишка, часть 1