должен был знать. Я была так осторожна, чтобы это не повлияло на нас, на тебя и на меня.
Она закрыла лицо руками, запустив пальцы в волосы, чтобы убрать их на затылок:
— Что я наделала?
— Я скажу тебе, что ты сделала, — мой голос впервые повысился. — Ты предала МЕНЯ, не только меня, но и СЕБЯ, НАШУ СЕМЬЮ, ВСЕХ НАС. Как ты могла? Почему?
Линда попятилась назад от моей тирады, она выглядела испуганной, впервые, за время наших отношений, я увидел страх в ее глазах, что было для меня таким необычным. Я смягчил свой голос:
— Мне нужно знать, попытаться понять, не интимные подробности, просто факты, чтобы понять, сможем ли мы это преодолеть.
Ее слезы снова начались, беззвучно стекая по подбородку.
— Мы должны.... твое обещание.... ты обещал.
По мере того, как она говорила, ее осенило осознание того, что она говорит, поэтому ее голос стал тише и медленнее.
— Пожалуйста, я никогда не любила его, никогда, я твоя, всегда была и всегда буду, поверь мне, я всегда была только твоей, никогда его.
Должно быть, она увидела неверие на моем лице, поэтому, с оттенком отчаяния, добавила.
— С ним это были амбиции, работа, бизнес, средство достижения цели, вот и все. Ты должен мне поверить.
— Так когда это началось?
Она закрыла лицо руками, очевидно, она не хотела отвечать на вопрос
— Когда?
Вытирая слезы, она тихо сказала:
— Это было условием моего партнерства, он заставил меня, нет, не заставил, принудил меня, завоевал меня, цена за шанс, который он дал мне, тот, ради которого я всегда работала, — она замолчала на несколько мгновений, — он просто взял меня, доминировал надо мной, пересилил меня.
Еще одна пауза:
— Я держала это отдельно, но потом мне это стало нравиться, я даже жаждала этого, мне так жаль.
— Значит, по крайней мере, двенадцать лет. Каждый день?
— Нет, не каждый день, в основном раз в неделю, иногда чаще. Чем дольше это продолжалось, тем больше я нуждалась в этом, не в нем, а в том, что он делал с моим телом, в том, что он заставлял меня чувствовать. Он не такой, как ты.
Она отвернулась, не в силах справиться с огнем в моем взгляде:
— Какой дурой я была, мне так жаль.
Пока я переваривал ее слова, она соскочила с дивана и опустилась на колени, положив голову и руки мне на колени.
— Ты, ведь, не бросишь меня, пожалуйста, не бросай, ты - моя жизнь, не бросай меня из-за этого, я люблю тебя, всегда любила и всегда буду любить.
Теперь тише, ее голос медленный, нарочитый, отчаянный:
— Я уже сказала, что больше не увижу его. Я серьезно, я могу отказаться от него. Я уже отказалась от него, пожалуйста, поверь мне, ты должен.
— Должен? Тогда почему сейчас? Ведь твой "выход на пенсию", был шансом оторваться от него, но ты этого не сделала, - она подняла голову, чтобы посмотреть на меня. — Ты хотела пойти к нему, оставила меня здесь, чтобы навестить его, прости, но мне кажется, что ты выбрала его.
— НЕТ! - закричала она, потом тише: — Никогда, никогда, ни на секунду - я выбираю тебя, только тебя, всегда тебя, пожалуйста, ты должен мне поверить.
— Тогда зачем ты пошла к нему сейчас?
— Я не знаю, это кажется таким глупым. Моя причина была.... Я не знаю.... как я сказала, он делает со мной вещи, которые мы не делали; я не дала ему ничего, чем бы мы с тобой еще не поделились. Он просто другой, не лучше. Ты ничего не потерял от этого, ты получил
Маршрутка