Судья Глут поджала губы, глядя на нас троих по очереди.
— Есть причины, по которым я не должна удовлетворить просьбу? - обратилась судья Глут к Петровски.
— Ну... - начала она.
— Позвольте мне перейти к делу, - прервала ее судья. — Существует ли научная вероятность того, что мистер Коллинз является отцом этого ребенка?
Петровски сделала паузу, затем посмотрела на Кристин, ища хоть какую-то уступку.
— Вы хотите, чтобы я спросила вашего клиента в открытом суде? - сказал судья Глут, наклонившись над скамьей и говоря тише. — Возможно, в более откровенных выражениях?
Кристин опустила голову.
— Нет, ваша честь, - сказал Петровски, видя поражение в плечах Кристин. — Мы согласны на регистрацию судебного решения и на проведение теста ДНК матери и ребенка.
— Что там только что произошло? - спросил я Макнелли, когда мы стояли за пределами зала суда.
— То, что произошло, - ответил Макнелли. - Рэнди прямо-таки взбесился.
— Вы имеете в виду?
Он кивнул.
— Она сказала ему, что у нее не было секса с Вами несколько месяцев. Не может быть, чтобы это был ваш ребенок.
— И теперь, когда ее заставили признаться. .. - начал я.
— Проблемы в "Плезантвиле" («Плезантвиль» — американский кинофильм 1998 года - пер.), - заключил он.
Я рассмеялся.
— Что, блядь, смешного? - сказал Уолтерс, из-за моего плеча.
Я повернулся. Он стоял там, сжав кулаки, гнев кипел в его сжатых кулаках и челюсти, а также на венах на висках.
— Что случилось, Рэнди? Удивлен, что она солгала? Удивлен, что жена - моя жена - с которой ты спал, тоже тебе солгала?
— Ребята, - сказал Холл, вставляя свое тело между нами.
— Успокойтесь, - добавил Макнелли, его рука сжала мое плечо, как тисками.
— И что ты собираешься сделать, если Бен - мой сын? - продолжал я, наклонившись через плечо Холла и глядя в лицо Рэнди. — Ты собираешься бросить ее? Любовь всей твоей жизни?
Его челюсти двигались вперед-назад, а глаза извергали чистый яд, но он ничего не сказал.
— Да, именно так я и думал, - сказал я. — Ни малейшей зацепки. Добро пожаловать в этот гребаный клуб.
Я обернулся к Макнелли, кивнул и пошел прочь.
* * * * *
Так что же, черт возьми, такого особенного в Кристин? Что у нее есть такого, что превращает мужчин в кашу, заставляет их заткнуться, терпеть ее дерьмо и просить у нее прощения, когда она злится, потому что ее обвиняют в том, что она сделала что-то не так?
Ну, горячее тело, конечно, помогает. У Кристин, даже в тридцать лет и после рождения ребенка, все еще тело чирлидерши из колледжа. Отличные сиськи, стройные ноги, плоский животик и упругая попка.
А может быть, это лицо с фотосессии косметики? Сверкающие глаза, слегка вздернутый нос, губы, которые постоянно выражают правильную смесь игривости и сексуальности, и все это в обрамлении красивых, густых ирисовых светлых (бутылочных) волос.
Если взять только эту внешность, то большинство мужчин будут дрожать от возбуждения, а она будет лепить из них все, что ей заблагорассудится.
Но у нее, есть еще кое-что. Она может быть кокетливой, надутой, в одно мгновение - комок радости и любви, а в другое - комок чистого сексуального магнетизма. И она так смотрит на мужчин, смотрит на нас, как будто мы для нее единственные. Я знаю. Она смотрела на меня таким взглядом миллион раз: иногда, чтобы покорить мою волю, иногда, чтобы избежать моего гнева, а иногда просто потому, что хотела сделать меня
Лето одного дождя. Часть 2. Прогулки под дождем