обо всё лицо Олежки, грубо размазывая выделения, кончила кое-как, только физически, что не принесло ей нужных ощущений, почему она и с какой-то злостью отшлёпала Олежку по его исстёганной попе, и пошла встречать Леру.
Та, отсутствовавшая где-то несколько менее часу, сразу же из ворот завернула в гараж, но там они с Вероникой возились довольно-таки долго, так что Женька подоспела тогда, когда подруги тащили нечто нелёгкое, завёрнутое в белый мешок. Заглянув туда, Женька, а затем и подбежавшая Марина, разошлись восторженно-удивлёнными воплями и смехом.
- Вот это да! Целый поросюк!... Ух ты! С полбарана будет!... Целая акула!...
Марина подбежала, и отвязав Олежку, ударами цепочкой стала понуждать его встать. Еле шевеля затёкшими ногами, он кое-как свалился со скамейки, чуть не клюнул лицом в землю, не ощущая тела.
- Нет, его надо будет сейчас же выпороть! - подлетевшая Женька пихнула Олежку ногой под зад. - Нн-ноооо, ишачина! Твоя жопа видать позабыла вкус розог?! Считаю до пяти, и если будешь продолжать кувыркаться, по двадцать пять ударов от каждой из нас ты себе обеспечишь! Сколько это будет всего? Ну? Где ответ?
- Ссс... Сс...т...тоо... - лепетнул Олежка одеревеневшим от ужаса языком, и превозмогая всё на свете, дёрнулся вперёд.
- Что-оо? Забыл, кому отвечаешь?! - сняв резиновый тапок, Женька несколько раз звучно ожгла его по попе. - Нет, его срочно следует разложить, и упорядочить мозги в этой ослиной башке!
- Всё можем, когда стало страшно! - Марина несколько раз жиганула Олежку по попе цепочкой, и поволокла его навстречу тащившим мешок Лере с Вероникой.
Олежку заставили встать с карачек и взять тяжеленный, чуть ли не в пуд, мешок. Оказывается, Лера привезла громадного сазана, которого, как рассказывала подругам, она купила где-то у браконьеров, ворующих рыбу в прудовом хозяйстве.
- Эка там - "воруют"! И какое это - "хозяйство"? Ну, запрудили какие-то там люди со связями два рукава реки, получились пруды! С рыбаков, которые с удочками, деньги берут, как в средние века "ставщину"! А рыба-то в реке была испокон веку, только что сейчас она вся скапливается в этих прудах, потому что ниже из-за запруд ей хода нет! - говорила Лера. - Они туда сами и ерша не запустили, никаких ценных пород рыбы и не развести! А эти - ночью протащат разок сеть, и сразу уезжают, что попадётся, с тем и есть! А такие здоровые нечасто, может и раз в год попадаются!
Держа мешок на согнутых впереди руках как охапку дров, понукаемый окриками и угрозами, подгоняемый ударами цепочки, Олежка занёс рыбину на кухню. Девки быстро настелили на стол всяких бумаг и газет, сазана вывалили из мешка. Длиною с вытянутую руку, если не больше, широченный и толстый, он занимал поболее трёх четвертей площади немаленького стола, весил, как сказала Лера, четырнадцать килограммов.
- Пускай они там и натянули вес, но десять кило будет по-любому! Даже с дюжину!
Олежку освободили от наручников, толкнули к столу, пихнув коленом - "Чисть! И побыстрее! Только аккуратнее - набрызжешь по сторонам чешуи, тогда всё будешь собирать языком, и после получишь плетей!".
Здоровенная рыбина лежала, поблёскивая крупной чешуёй с медным отливом. Олежка несмело приблизился, неумело взял ножик и начал отрезать рыбе голову. Марина съездила его ладонью сбоку по голове. Олежку качнуло.
- Ну вы только гляньте, абсолютный кретин! Чемпион кретинов! Такого выучит только палка! Его надо сейчас же выпороть! Ты хоть понимаешь, для чего здесь же лежат кухонные ножницы? А? Отвечай немедленно!
Фитнес ? клуб.