мясо вдоль хребта, с трудом отламывая от него рёбра, разрезал на громадные ломти и разделил их надвое, его заставили завернуть в бумагу все отходы и унести в компостные ящики, засунув свёрток поглубже под перегнивающую траву - "Понимай, дурья башка, чтобы не смогли добраться птицы, растащат всё прямо здесь по участку!".
Олежку пригнали обратно на кухню.
- Ополаскивайся сам! И рот прополощи! - прикрикнули ему, врезав затрещину, когда он промыл и сложил в бачок всю рыбу. - Весь испакостился с ног до головы! Будет теперь от него рыбой вонять! Быстрее быка можно было б освежевать! Слава богу, что к нам попал, хоть чему-то научишься! Сопля!
- Кроме лозы и ремня его ничто не обучит! - вставила Вероника. - Давай-ка приближайся сюда, неуклюй!
Зажав Олежкину шею между ногами, крепко прижимая его затылок к своей уже изливающейся выделениями щёлке, она стала быстро наносить плетью звучные хлёсткие удары. Олежка выл, извивался и корчился, а Вероника, сама делая движения навстречу его рывкам, довольно быстро получила оргазм. Точно так же он был выпорот и другими госпожами, после чего они занялись готовкой.
Разумеется, к плите Олежку не подпустили, там заправляла Лера и помогающие ей Марина с Женькой. Накинув на себя лишь длинные передники, вертя попами с едва различимыми в середине ниточками стрингов, они как между делом успевали со смехом игриво пощупывать и слегка щипать друг дружку за ягодицы... А пока кусищи рыбы обваливали в муке, пока грелась самая большая из имеющихся - с полметра диаметром! - сковорода, на которой каждый кусок едва только помещался, иные даже выступая над краями, Олежку заставили резать лук. Как и в прошлый раз, обливаясь слезами, подгоняемый угрозами порки, стоя на коленях, делал он это кое-как. Но плакать от лука стала и находящаяся рядом в качестве надсмотрщика Марина, и потому она была вынуждена принести с полбуханки чёрного хлеба. Лежащий рядом с нарезаемым луком, он как будто оттягивал и впитывал едкий запах, и слёзы потому уже не струились из глаз.
- Надо будет нажарить впрок, и назавтра тоже. Понятно, не столь будет уже вкусно, но если подогреть, то и нормально. Зато уже будет свободен целый день, который следует посвятить воспитанию этого недотёпы, да и в баньке погреться хорошо б, - говорила Лера, поджаривая кусочки лука прежде чем выложить на сковороду ломоть рыбы.
Попутно с жаркой в довольно большую кастрюлю сложили голову, хвост, плавники и разломанный на части хребет, добавили два крупных куска рыбы, и нарезавшего наконец-то нужное количество лука Олежку заставили чистить картошку и скоблить морковь.
- Вы только гляньте, что делает это чучело! - воскликнула Марина, звонко настегнув Олежку плёткой. - Он моркву чистит словно картошку! Скоблить надо, верхний слой! Ой, не могу, неужели эта обезьяна ни разу не была на кухне во время подготовки продуктов?
- Где-то у нас тут недалеко мочатся розги! - вставила Вероника. - Не мешает несколько взбодрить ему соображение!
- Немного погодя. Закончим с едой, пойдём напоминать ему, как это нехорошо, а главное опасно - обманывать госпожей и пытаться бежать! Кнут уже заждался и скучает без дела! А там посмотрим, добавить ему или простить, если станет делать всё быстро и правильно! - с ехидной улыбкой Лера осмотрела сверху вниз мигом побледневшего съёжившегося Олежку.
К дальнейшей его работе девки особых претензий не имели. Только несколько раз Марина, сопровождая свои окрики хлёсткими ударами многохвостки, "поправила" его чтобы он не срезал чересчур толсто кожуру с картошки.
После того как вынули уже сварившуюся рыбу, заложили в кастрюлю ещё четыре крупных куска и начали заправлять
Дядин трельяж - 2 (ПРОДОЛЖЕНИЕ)