— То есть ты слышал, что госпожа приказала подойти? Но почему-то я не увидела, чтобы ты даже хоть чуточку шевельнулся. Ты решил демонстративно игнорировать приказы госпожи, и саму госпожу? Или не понял сказанного? Вздумал прикинуться идиотом?
— Я… Не разобрал… Госпожа… Лиза… — пролепетал Олежка, совершенно слабея и холодея от ужаса, что его почти что обвиняют в «игнорировании» госпожи, да ещё и в «демонстративном». За такое его ж буквально изорвут плётками!
— Я вроде сказала достаточно громко. Или у тебя разрыв связи между приёмниками слухового аппарата, — Лиза вывернула ему второе ухо — и какими-то центрами, обрабатывающими и понимающими смысл входящего в слуховой аппарат? — при этом она постучала костяшками пальцев Олежке по голове.
— Про…стите… Госпожа Лиза… — плаксиво заныл Олежка, уже чувствуя близость расправы. Он начал переминаться на коленях, инстинктивно сжимая попу. Что не ускользнуло от взгляда Лизы.
— Одно место у тебя уже почуяло беду. Или ты почуял её этим местом? Тем самым, которое и будет держать ответ! — взяв Олежку за оба уха и впившись в них ногтями, Лиза подняла его голову на уровень своей груди. Несколько запрокинула её, вглядываясь в его расширенные, совершенно безжизненно-остановившиеся, полные дикого страха глаза, глаза зверька, прижатого к земле когтистой лапой хищника. Полюбовавшись с полминуты, госпожа сильно, до хруста, вывернула ему оба уха, и несильно встряхнула.
— Там, на скамейке, лежат очень хорошенькие красивые прутики. Не можешь ли мне напомнить, что это такое, и для чего они предназначены?
Страх словно жахнул Олежку внутри. Он что-то нечленораздельно мыкнул, плечи у него вздрогнули.
— Я жду ответа. Ты понял вопрос? Тогда отвечай! Это приказ! Или напомнить о их предназначении тебе прямо сейчас?
— Э… Ээт…то… розги… — пробубнил он.
— Правильный ответ. А для чего они? Для чего предназначены?
— Чтобы… Пороть… Сечь… — его язык цепенел, страх холодной змеёй извивался внутри, от самого горла и до низа живота.
— За что?
— З-за… Не… Непослушания…
— Ещё за что?
— Непочтение и неповиновение…
— Отлично! Пока хватит. Кстати, непослушание и неповиновение — это одно и то же. Ты забыл назвать тупость и лень. Остался ещё один, последний и главный вопрос: кого сечь или там пороть ими надо? Кто сейчас не слушался, кто без должного почтения вёл себя с госпожой? Кто не смог сразу распонять смысл простейшего приказа? Ну? — Лиза выкрутила Олежке уши в разные стороны, видя что он побледнел и замедлил с ответом.
— А? Ч…ччтто? — взгляд у Олежки стал каким-то сумасшедшим, лицо вытянулось.
— Нервы? — с усмешкой хмыкнула Лиза. — Опять из-за них потерялась связь с думкой? Повторить задание? Или сначала разбудить твою соображаловку этими самыми прутиками? Так кого сечь должно этими, как ты правильно ответил, розгами?
Олежка вдруг закашлялся, будто поперхнулся словом.
— Не слышу ответа. Так кого ж? Может быть Ваню? Или Колю? А может Петю? Машу?
— Мммм… Ммм-ее… Ме-ее… — слова застряли у него в горле.
— Это что за такой язык? Овечий? Или козий? Не владею такими. Можно потрудиться сказать на понятном, человечьем? Или подбодрить твой разум чем-то более проникновенным? Да-да, теми самыми розгами?
— Мм…мее… Мме-ня… — выдавил из себя совершенно побледневший Олежка, видя, что на носу уже новая, и какой ещё силы порка. Противная слабость размягчила его тело, он начал оползать вниз.
— Хвалю за правильный, честный и смелый ответ! И тебе не уйти от этой хоть и крайне неприятной,
Жена удивила