— после крапивы. Теперь, когда он понял, что этот горячий воздух жжёт не так сильно, как ему доселе мерещилось, Олежка даже несколько расслабился. Ощущения стали сообразны реальности. Он даже забыл, что в любое время может быть позван госпожой.
Лиза зачерпнула немного горячей воды, настроенной на ароматных растениях, и мелко наплескала её на раскалённые камни, заполнив помещение тучей душистого горячего пара. Этот пар довольно чувствительно тронул Олежкину попу и спину, и он повернулся набок, задом к стене. Так хоть и труднее стало дышать, но зато стало легче повреждённой коже. Пар всё равно скоро остынет, и тогда можно будет повернуться обратно. Тем более что госпоже, ушедшей в глубины собственного наслаждения, стало совершенно не до него.
Вскоре действительно температура уравнялась, и Олежка упёрся лицом в отдушину. Лиза, блаженствуя в горячем пару́, поглаживала своё мокрое тело. Поиграла грудями как мячиками.
— Ну, иди ко мне! — игривым голосом позвала она.
У Олежки, поглощённого лишь одним — нахождением около свежего воздуха, не сразу сложилось в мозгу, что он слышит приказ. К тому же этот зов, при всей блаженной позе Лизы, вкупе с интонацией, мог быть понят как предложение вроде «А давай-ка и ты сюда, не пожалеешь!». Он лишь вздрогнул, не имея сил оторваться от отдушины.
Лиза, как и все остальные госпожи, не любила ждать долго. Видя, что Олежка почти не среагировал на приказание, она подалась вперёд.
— Я сказала как-то недоступно для твоего понимания? Или ты оглох? — уже более резким тоном прикрикнула она. — С какой поры госпожа должна приказывать повторно?
Первое, что ощутил Олежка — это ужас. Подобно электрическому току, прошедший в нём от ступней и до корней волос жгучий ужас. Что он натворил! Зазевался! Не успел сообразить! Теперь… Что будет теперь, это понятно! Но только страшно самому и представить, даже подумать на секунду! И этот ужас, как удар тока, подкинул его, ещё слабо соображавшего и ориентирующегося в окружающем пространстве, и он ударился головой о нижнюю поверхность лавки, под которой лежал. Всё ещё будучи во власти так называемого «туннельного зрения», а вместе с этим и такого ж «туннельного восприятия» — когда мозг у кто-либо, вдруг пришедшего в состояние крайнего нервного напряжения или сотрясения, при паническом страхе, отмечает лишь находящееся прямо впереди и самое ближайшее, по времени и в пространстве, и не способен анализировать, а может только автоматически заставлять безоглядно метаться, наметив некую малопонятную цель, без понимания как это надо делать и что это собственно такое — Олежка подскочил на четвереньки, уже не чувствуя ни жару, ни боль. Наоборот, внутри него так похолодело, что и банная жара могла показаться арктическим морозом.
— Да… Госпожа Лиза… — ему показалось, что сказал отчётливо, но на самом деле прошелестел он.
— Ты издеваешься, или действительно потерял язык? Не слышу, что ты там продышал!
— Что ты там такое плетёшь? — Лиза приподнялась. Олежка чувствовал, что вот-вот, и она рассердится не на шутку. И он, хоть и насмерть перепуганный, но уже начавший несколько что-то соображать, быстро перебирая коленями, подскочил и уткнулся лицом в пол около ног госпожи.
Лиза приподняла его за волосы.
— Ну, что мы сейчас имеем? Тебе было приказано подойти?
— Так всё-таки «кажется», или действительно было приказано? Ты слышал только один раз, вторично, или что-то было сказано и до этого? Я понимаю, сейчас ты начнёшь морщить лоб, делать вид что вспоминаешь, слышал ли что-то
Невероятный билет в юность-6. Школьный гербарий