и разговаривать она не может, это очень дорого, но написа-а-а-ала-аа! Как вы думаете, что? Представляю, в какую истерику там впала эта дурища, как заголосила! Как и положено такой глупой утке как она, разумеется всполошилась! И в ужасе! Тут же понеслась бессвязица. В таком смысле, что как он мог, стоило ей только отвернуться, и он уже делает что-то по-своему, и прочее квохтание. И - внимание, вишенка на самом верху! - что ему ещё рано прогуливаться с девушками! Понимаете? Эта гусыня всерьёз считает, что ему - РАНО! - Лера пихнула Олежку коленом в спину. - Эта твоя тупая овца, эта свиноматка, которая восемнадцать лет назад опоросилась тобой, выплюнула тебя из своей пиздищи, на полном серьёзе считает, что тебе ещё рано знакомиться с девушками! Ну-ка, повторим это вслух! Три, четыре!... Ещё! Рано! Знакомиться! С! Девушками! Кто-то что-то здесь понял?
Взрыв истеричного смеха заглушил её последние слова. На сей раз девчонки не могли остановиться наверное втрое дольше прежнего, взрываясь новыми и новыми залпами смеха до полного обессиливания.
- Не, это действительно - "ваще"! - вытирая слёзы, кое-как сказала наконец отдышавшаяся Марина. - Сейчас - "рано"! А когда ж будет уже "впору"? Годам этак к семидесяти пяти? Или к восьмидесяти?
- Не К восьмидесяти, а ЧЕРЕЗ восемьдесят лет! Даже к девяносто девяти годам! А жениться - в сто пять, не раньше! Если дотянет конечно! И если найдёт ещё ровесницу! - тяжело дыша, едва слышно профырчала Женька, встряхиваясь и колыхаясь всем телом от остаточных приступов смеха.
- Так я ещё не закончила! - подняла вверх указательный палец только что пришедшая в себя после смехового буйства Лера. - Эта пустоголовая курица скинула ещё несколько эсэмэсок, и общим смыслом это выглядит так - "ты за моей спиной принимаешь для себя решения? хочешь уйти в самостоятельную жизнь? ты представляешь, что это такое? как же ты сможешь жить без меня, ты ж без меня пропадёшь, ты же совершенно ещё неприспособленный, и вряд ли сможешь быть самостоятельным когда-нибудь!...", и в этом же духе! Одним словом, эта всполошная утка на всём серьёзе считает, что ещё с полвека, ну пока не повзрослеет, или пока она жива, он должен держаться за её подол, и - ни на минуту от мамкиной юбки даже на полшага! И только слушаться, что говорит ему мамочка! Что-то по-своему? Ни-че-го! Одним словом, ему ещё надо подрасти!
Уже обессиленные от долгого смеха девки лишь вяло всхохотнули.
- Вин ще малый! Это было и так заметно. С первого ж взгляда! - сказала Женька, переглянувшись с Мариной. - Мы тогда, в кафе, в две минуты раскусили его! - Слушаться он действительно должен. Слушаться, и только слушаться! Приказов госпожей! Так что его мамашка должна быть нам благодарна, именно на беспрекословное послушание мы и дрессируем его! Каждую минуту! У нас-то как раз по-своему и не вздохнёшь! - Вероника потрясла в воздухе плетью.
- Эта старая ослица права только в одном - что он абсолютно неприспособленный. Ни к жизни, ни вообще к любому делу. Не понимает только, что виновата в этом она одна! И что главное, лишь усугубляет, своей дурной опекой делает его идеальным дебилом. Во всяком случае стало абсолютно понятно, почему он настолько безголовый и безрукий. Да к тому же отставший от своего возраста лет этак на десять! - изрекла Лера. - Но это поправимо, уж мы-то исправим!
- Да какой там на десять! На все пятнадцать лет, и это минимум! - прохрипела ещё смеявшаяся Вероника.
Взрослые игры