сорока градусов, следила, чтоб вода лишь немного прикрывала тело. Сопровождала повсюду, не позволяя ходить одному, даже во двор, сама выбирала и маршруты прогулок, и мероприятия, и чем ему заниматься в свободное время. Определила в класс аккордеона. Покупала ему только то, что сама считала полезным для него. И что ему необходимо — знала только она одна. И сейчас, если была возможность, обязательно сопровождала до дверей института, встречала по окончании занятий. За всю жизнь он ни разу никогда не подрался. Да и где ему! По физкультуре он плёлся в самом конце, не мог дотянуться до результатов слабейшей из девчонок… Так за что сейчас такое испытание?
Будучи в тоскливом ступоре, он почти пропустил появление Вероники. Та словно выскочила из-под земли, на бегу подхватила лежавшую неподалёку плеть-камчу. Рванула Олежку за ошейник, съездила ладонью по затылку.
— Чего ты там увидал интересного, что так самозабвенно лупишься в пустоту? Медитируешь? Или ничего не слышал о таком? Это тебе! С барского стола! — она кинула перед ним на землю палочки из-под шашлыка. — Обсоси, погрызи их! Ну? Не вижу! — девушка протянула его плетью.
Шарахнувшийся было вначале Олежка пригнулся, и втянув голову, повернул к госпоже полное ужаса лицо.
— Д-д… Д-дда, госпожа Вероника… Я… С-с-ссейч-час… — схватив одну из палочек, он засунул в рот её конец и потянул наружу, пропуская меж зубов.
— Целый год собрался вкушать? — выхватив у него палочку, Вероника с силой впихнула её ему почти что в глотку, и не прикрой он языком гортань, она воткнула бы эту палочку Олежке прямо в горло. Он закричал, немного высунул пораненный язык, и отвернул голову.
— Что ещё за кривлянья? — Вероника несколько раз ошпарила его плетью, схватила за волосы, и запрокинув Олежкину голову, попыталась вновь впихнуть эту палочку ему в глотку. Но появление Леры, а следом и других девчонок сразу сбавило её резкость.
Теперь Олежка по нескольку раз пропускал каждую палочку между зубами вдоль, сдирая с них оставшиеся припёкшиеся крохи мяса. К тому же сама древесина на некоторую глубину пропиталась ароматными соками, и он, изголодавшийся, старался снять зубами и этот верхний слой. И даже пытался высосать этот аромат из самой палочки.
— Да он оказывается из породы древоядных! — начали подшучивать стоящие позади девки.
— Видимо голодуха пробрала!
— С голоду и кору с деревьев грызут!
— Грызун! Вроде бобра!
— Как видим, кому-то и палка может быть вкусной!
В этот раз Олежка действительно наслаждался, даже подзабыв о неумолимо приближающейся скорой порке. Аромат действительно был невероятным, ничего похожего он не пробовал за всю жизнь.
Ободрав последнюю палочку, он вопросительно поднял глаза на госпожей, не зная что с ними делать.
— Чего распялился? Не знаешь куда деть мусор? Да вон кинь в мангал! Или уже до этого не может допереть твоя пустая тыква? — Вероника несколько раз ожгла его плёткой.
Поспешно суетясь, Олежка бросил пучок палочек на ещё тлеющие угли. Те вспыхнули пламенем, и через минуту-другую также обратились в угли, смешались с ними.
Весь сжимаясь, Олежка взялся за ножки мангала, приподнял вмиг раскачавшийся ящик с огнём внутри. Но Лера и сама заметила, что в этом виде его не унести.
— Да, конструкция хлипкая, и тащить её вместе с углями опасно. В любом случае нести надо очень осторожно, а значит медленно.
— Человек может как-нибудь и отнёс бы. Но не этот бурдюк — ручки-крючки, ножки-кочерёжки! Растянется вместе с ним, не успея и сделать первый шаг! — Вероника вновь огрела Олежку по бёдрам.
— Одним словом, наилучший вариант — это принести сюда углетушилку и совок! — подытожила Лера.
Последствия кокетства