- Это правильно. И хорошо. А сейчас, не откладывая более, приступим к воспитательной работе! - насладившись его ужасом перед нею, Лиза подхватила кнут, и почти без разбега взметнула его вверх. Олежка сжал всё тело, зажмурил глаза. Но в этот раз девушка лишь звонко щёлкнула кнутом в воздухе словно заправский пастух. От этого громкого хлопка Олежка вздрогнул, и под ехидные пересмешки девчонок медленно приоткрыл глаза и повернул голову в сторону Лизы, встряхивающей кнутом оземь. Та тоже, улыбаясь, насмешливо разглядывала как у него самопроизвольно то сжимается, то расслабляется спина, подёргивается кожа.
- Сама шкура чует, какие сейчас её ждут приятные моменты! - усмехнулась Вероника.
- Жаль, я перед выездом совершенно не подумала, что следовало б ради наказания всадить ему и укольчики магнезии. Сульфата магния. Сегодня хотя бы. Десять кубиков, по пять в каждую половинку. Волком бы выл! Дня два! Очень болезненные уколы! Так и не взяла ни ампулы, ни шприц. Только сейчас додумалась! Надо было бы взять шприц стеклянный, и с во-о-от такой иголкой, и как можно толще! - произнесла с сожалением Лиза, и ещё пару раз хлопнув кнутом в воздухе чтобы полной мерой нагнать на свою жертву как можно больше страха, резко и хлёстко настегнула Олежкину попу.
Свист бича. Отчётливый и звучный трескучий шлепок. Дикий срывающийся вопль, временами переходящий в пронзительный визг. Взметнувшийся кнут изогнулся змейкой, а затем вдруг резко выпрямился. Хвосты вытянулись параллельно друг другу, один подле другого, и все разом с захлёстом прошлись по самой выпуклой части ягодиц.
Запрокинув назад голову, Олежка мотал ею, зажмурив глаза и во всю ширь разевая истошно орущий рот. От нестерпимой боли его трясло словно под током. Не дожидаясь пока попритихнут крики, Лиза хлестнула снова, уже по ляжкам. И опять взрыв нечеловеческих воплей и воя...
В отличии от других девчонок Лиза не разбегалась перед взмахами. Она лишь круто поворачивалась вполоборота, и разве что на полшага-шаг с силой подавалась телом, особенно плечами. Затем следовал резкий рывок взад, и мгновенно распрямившийся бич с протягом резким щелчком проходил по Олежке, причиняя невиданную ранее боль. Хвосты опускались и ложились одновременно, разом. Даже Лера смотрела словно зачарованная, как ловко Лиза работает кнутом, словно имея в этом немалый опыт. Что уж говорить об остальных девках, те попросту смотрели выпученными глазами, разинув рты! Похоже, они даже не испытывали оргазм, свойственный им от созерцания Олежкиных мук - их целиком поглотило удивление!
Закидывая голову затылком почти на лопатки, Олежка буквально размахивал ею. Его сморщенное, с зажмуренными глазами и постоянно сменяющимися гримасами лицо было мокро от слёз и текущей ручьями слюны. Он уже не вопил, из его горла, и то в моменты, когда кнут с трескучим щёлканьем безжалостно охватывал его распухшие ягодицы и ляжки, рвались прерывистые рыдающие выкрики, более похожие на безумный хохот.
Первой отошла от изумления Марина. В этот момент Лиза настегала первые двадцать ударов, "уступленных" ей подругами, и отложив кнут, зачерпнула из ведра ковшик кристально-прозрачной, с едва уловимым синеватым оттенком воды, и стала жадно пить, несмотря на заламывающий зубы холод. Вероника, то ли из вредности, то ли просто вспомнив что-то ранее прочитанное и ляпнув не подумавши, сразу же отметила это действие Лизы.
- "... А после каждых двадцати ударов кнут заменяли, потому что он совершенно пропитывался кровью. Палачу давался роздых. Он опрокидывал в бородатую пасть стакан водки, и истязание продолжалось. Но, если палач был уже вымотан, утомлён, призывали другого.". - Извини, Лиз, - словно бы как-то вдруг спохватилась она, - это так было написано, слово
Вечность