с глазами подёрнутыми послеоргазменной пеленой, со слюной, стекающей из безвольно открытого рта, стонущий от наслаждения, как последняя блядь, и с вялым хуем, залившим вонючей спермой её туфлю. И нет, она совсем не переживает по этому поводу. Ведь...как он сам частенько говорит...
Ещё не полностью отойдя от нахлынувшего удовольствия, директор, как зомби, подносит блестящую спермой туфлю к губам...слегка вытягивает их...и принимается за исполнение приказа.
Совсем недавно от мысли, что ему придётся вылизывать собственную сперму его бы передёрнуло от отвращения. Но Ребекка очень быстро дала ему понять, что, если он хочет кончать, делать он это будет так, как ЕЙ того хочется, а не как ему заблагорассудится! И точка! Она даже особо и не вынуждала его в первый раз.
Поначалу он просто мысленно хмыкнул, считая, что лучше уж остаться без оргазма насовсем, чем опускаться до такой мерзости.
К середине второй недели у него уже начали появляться фантазии о том, как он делает принудительный минет парню Ребекки - здоровенному капитану футбольной команды Чаду Мастерсу.
К концу третьей недели он уже ползал перед своей госпожой на коленях, умоляя о разрешении кончить, и получил его только после того, как согласился быть связанным по рукам и ногам. Чтобы не передумал и не отказался от заботливо собранного в стакан “угощения”, которое с огромным трудом, преодолевая рвоту, всё же смог выпить.
С тех пор кончал он только так и никак иначе.
Отчистив подошву от своих выделений, директор надел сияющую туфельку обратно на ножку своей владелицы, и бессильно свесил руки по бокам, не будучи способным даже прибрать свой сочащийся остатками спермы член в брюки.
Ребекка спрыгнула со стола, и притянув директора за галстук, сказала:
— Надеюсь, ты всё понял, чмошник. Чандерс чтоб больше ко мне не докапывался, ясно? И вообще, объясни уже, блядь, своим холопам, где они и кто! И кто я! Как ты там говоришь...ах, да!
Она отпустила галстук и поставила ногу на сиденье кресла, прямо между ног директора...
Каждый должен знать своё место!
...и с силой оттолкнула.
Кресло врезалось в стену. От удара, директор начал сползать вниз, не делая, однако, ни малейшей попытки удержаться в сидячем положении - он всё ещё пребывал в полубессознательном состоянии и мог только бессвязно бормотать и пускать слюни.
Ребекка забрала сигареты, сумочку, и уже у двери, в последний раз окинув презрительным взглядом своего униженного обожателя, произнесла с явным наслаждением:
Маринины подруги. часть 1