— Мы же с вами не расплатимся, – забеспокоилась Валентина Анисимовна.
— А мы что-нибудь придумаем. Будете дом убирать, еду готовить. И вообще... не все же девчонкам вкалывать. Будет и у них на улице праздник.
— Ну, если только так...
Они все еще были в халатах, но было заметно, что в белье они покопались. Девчонки постарались и положили им кое-что из набора магазина «Людмила» – прозрачные лифчики и пестрые трусы с прорехами. И тут мне в голову пришла сумасшедшая мысль:
— А что, если мы снимем фильм с вашим участием?
— Фильм?
— Да. С рабочим названием «Из жизни фермеров». У меня есть знакомый режиссер, она снимает короткие фильмы и рекламные клипы.
— Мы сейчас все-таки переоденемся и все обсудим, – ответила Валентина Анисимовна и ее дочь согласно кивнула.
Разумеется, я дал им время и снова вышел в коридор. Стружкина все еще была у себя в комнате и, причмокивая от удовольствия, доедала вторую баночку с сайрой. Когда я вернулся, женщины уже надели эротическое белье и в недоумении разглядывали друг друга, а когда я предупредительно кашлянул, они поспешно накинули халаты.
— Теперь я понимаю, какие вы фильмы тут снимаете, – сказала Валентина Анисимовна.
— Так вы согласны или нет? – без обиняков спросил я.
— Делать нечего, – пожала плечами Валентина Анисимовна. – Мы согласны.
А действительно, куда деваться из теплого, сытного дома? В каждодневную неопределенность бродяжничества без документов?
— Пока я не позвонил, вы можете отказаться, – сказал я. – Ничего не изменится. Будете просто жить, сколько влезет.
И я позвонил Людмиле Тимофеевне. Мне показалось, что она обрадовалась моей идее снять фильм про двух уборщиц – мать и дочь.
— Приеду, обсудим детали, – сказала режиссер и повесила трубку.
— Значит, короте́нько, – сказал я женщинам, пряча смартфон в карман. – Идея в следующем...
Пока не приехала Людмила Тимофеевна с двумя молодцами: оператором и осветителем, я придумывал и излагал детали своего сценария Светлане и Валентине Анисимовне. Вроде как я звоню в клининговую компанию, и мне присылают двух начинающих уборщиц. Они осматривают дом и назначают слишком высокую цену. Я не соглашаюсь, и в дело вмешивается моя мать в лице Людмилы Тимофеевны. Она ведет их в кладовую, где женщины выбирают себе «игрушки» по вкусу. Потом, трах-бах, я их ставлю рядом и удовлетворяю по очереди. Это, если кратко. Но когда прикатила Людмила Тимофеевна, она внесла свежую струю в мои порно-бредни.
Она приехала на микроавтобусе и с двумя парнями, отягощенными маленьким «юпитером» и камерой, сразу направилась в дом. Под мышкой у нее была большая коробка с непонятными иероглифами. На мой вопрос, что это за штука, она сказала с придыханием:
— О, это замечательная штука! Я ее опробовала на себе, чуть с ума не сошла. Где у вас кладовая?
У нас было две кладовых – на первом этаже, побольше, и совсем маленькая – для швабр и ведер на втором.
— Они будут убирать второй этаж! – уверенно сказала Людмила Тимофеевна. Начнут с того конца от окна и будут, постепенно раздеваясь (жарко же!), двигаться по направлению к кладовой.
Она скинула мне на руки норковую шубу, под которой на этот раз был простой короткий домашний халат, и твердым шагом направилась на второй этаж. Я и ассистенты за ней едва поспевали.
Они установили свет, и оператор вскинул на плечо камеру, а режиссер, тем временем, поставила коробку в кладовую и накрыла куском брезента.
ОН Двоюродный Брат, а мне как Родной